– Первые три ступени, – раздался голос, кажется льющийся из-под сводов замка, – Знаменуют собой юность, зрелость и старость. Так же Посвящения знаменуют собой, вступление, возмужание и серьезный труд. Ты пришел в период возмужания. Замыкаются ступени первой площадкой – исходом жизни в степени мастера с верой в бессмертие души. Кроме того, эти три ступени еще означают мудрость, силу и красоту, – Петр поднялся до первой площадки. Голос продолжал, – Следующие пять ступеней – это пять стилей строителей, вольных каменщиков. Тосканский, дорический, ионический, коринфский и сложный. Это восхождение по ступеням прекрасного – от простого к сложному. Эти пять ступеней – пять чувств. Слух, зрение, осязание, обоняние и вкус, данных тебе чтобы познать мир во всем его многообразии. Иди! – Петр поднялся еще выше, но голос вел дальше, – Следующие семь ступеней воплощают в себе многое. Семь голодных лет, семь лет строительства Храма, семь чудес свет, которых ты не видел, семь небесных светил, которых ты не знаешь, семь искусств. Грамматику, риторику, логику, арифметику, музыку, астрономию, и геометрию. Эти искусства ты должен постичь, иначе ты слеп и беспомощен в этом мире. Иди! – Петр поднялся и вышел в освещенную залу верхнего этажа. Посреди залы стоял стул Мастера, больше похожий на трон. Над ним с потолка свисала золотая буква G.
– Это Первая буква искусства Геометрия – указав пальцем на нее, сказал вставая Мастер, – Искусство Геометрия для не посвященных это наука о вычерчивании линий, а для братьев – это искусство измерения Земли. Измерения на ней всего, даже меры добра и зла. Постигай. Ты перешел в следующий зал. Он не последний. Башня мастерства высока.
В сопровождении того же Брюса и тех же стражников Петр под утро вернулся в Амстердам к постели своей Екатерины. Меньшиков с поклоном вручил ему приглашение от короля Франции, незаметно подмигнул Брюсу и, проходя мимо него, бросил, не разжимая губ.
– Тебя ждут в Париже. Быть тебе Великим Магистром.
Царь выехал из Голландии в конце марта. Иезуиты доносили в Рим:
– Полагают, что царь уже более не возвратится сюда, обстоятельство, которое всеми толкуется как признак неудовольствия на штаты. Не подлежит сомнению, что его нынешнее пребывание отличалось от прежнего меньшей к нему предупредительностью и не представляло много приятностей. Вообще, здесь стали теперь отзываться о царе с гораздо меньшим уважением.
Глупые им так этого хотелось. Они не знали, что в Голландию въехал подмастерье, а покидал почти Мастер.
В Париже для Петра были приготовлены два помещения: в Лувре и в доме Ледигнер, принадлежавшем маршалу Виллеруа, верному брату Сионского приората. Петр предпочел поместиться в доме маршала, он теперь верил братьям более чем королям. На другой день после приезда Петра у него был с визитом герцог Орлеанский, царь держал себя гордо. Герцог Орлеанский после разговора, с похвалой отзывался об уме царя, про себя подумав, что за ним немалые силы, и это видно по всему поведению загадочного варвара. Два дня спустя сам король, семилетний Людовик XV, навестил царя и при этом весьма ловко сказал затверженную им речь. Петр в восхищении, целовал короля. Он уже начинал чувствовать себя покровителем Франции. Наконец и он сам отправился с визитом в Тюильрийский дворец. Теперь юный король с министрами и маршалами встретил Петра на нижнем крыльце. Петр взял его на руки и, неся по лестнице, сказал:
– Всю Францию на себе несу!
Брюс понял, что Петра заносит и быстро отправил его осматривать достопримечательности города на Сене, тем более что у него самого были дела поважнее королевских аудиенций. И пока Петр, Екатерина и вся окружавшая их свита таскались по городу и замкам. Затем на монетный двор, где в его честь была выбита медаль, на которой была представлена при восходящем солнце от земли парящая и проповедующая трубным гласом Слава со стихом из Вергилия вокруг: «Vires asquirit eundo». Пока они осматривали королевскую типографию, а затем Академию наук, обсерваторию, анатомический театр, гобеленовую фабрику, смотрели мастерскую, где делались статуи, гуляли в тюильрийском саду, наблюдали за строением моста, были в опере, в «Hotel des invalides», в разных замках, в Мёдоне, в Сент-Клу, в Исси, Люксембургском дворце, в Версале, Трианоне, Марли, Фонтенбло, Сен-Жермене и в Сен-Сире осматривали знаменитую женскую школу, он поехал в Нотр Дам де Пари.
Под сводами старого Храма, под розой святой Екатерины, горящей витражами над входом, его шаги гулко раздавались в тишине. Серый брат, встретивший его у алтаря, знаком показал следовать за ним и направился к боковому нефу. Открыл неприметную дверцу и, так же знаком поманив за собой, шагнул в темноту.
