Мерфолков эльфийка увидела сразу, как только продралась сквозь плотную толпу зрителей поближе к эшафоту — их алая маслянистая чешуя буквально светилась на фоне тусклых и серых одежд горожан. Аврора тоже краем глаза заприметила змееногих — нагу и трёх вооружённых тритонов, судя по всему, телохранителей.
Половой диморфизм у мерфолков был весьма ярко выражен: у наг — женщин-мерфолков — присутствовали маленькие груди, присущие людским или эльфийским женщинам, но в действительности они были не молочными железами, а двумя воздушными пузырями, которые могли растягиваться и увеличиваться в размерах, запирая жизненно необходимые порции кислорода. Молочных желёз у мерфолков отродясь не было: они не являлись млекопитающими животными, как, к примеру, рыбники. Каждый сезон у мерфолков проходил нерест, результатом которого оказывались целые выводки мальков.
Тритоны же, самцы-мерфолки, выше пояса выглядели как полноценные мужчины: их воздушные мешки были весьма малы по сравнению с нагскими и заключены внутрь грудной клетки, посему растягиваться могли без деформаций мышц и кожного покрова. Тритоны, как и подобает самцам, по размерам превосходили самок, имели более грубые черты лица и два плавника на спине, больше похожих на распростёртые нетопыриные крылья, но были практически лишены природных украшений на голове, будь то гребни, щупальца, костные выросты, рога или перепончатые паруса. И у наг, и у тритонов змеиные хвосты оканчивались гетероцеркальным, то есть ассиметричным плавником. Самки могли похвастаться плавниками с пышными лопастями, где верхняя лопасть, существенно крупнее нижней, часто разрасталась в настоящее произведение искусства. Среди наг ухоженный хвостовой плавник был едва ли не самым важным показателем социального статуса: наги побогаче и поавторитетнее носились со своим плавником как с писанной торбой: регулярно полировали и чистили его, смазывали специальными бальзамами и мазями, украшали перьями, водорослями, актиниями, морскими звёздами и сушёными морскими коньками и ревностно оберегали от губительных солнечных лучей и ушлых алхимиков, для которых мерфолкский плавник был излюбленным ингредиентом для многих зелий. А ещё от поваров, торговцев, моряков, охотников, скорняков, таксидермистов, чародеев, королей, их жён и дочерей — ото всех, кого могла заинтересовать данная часть тела. Лишиться своего хвоста для наги — значит, поставить на себе несмываемое клеймо позора, не говоря уже о получении статуса инвалида и смехотворной грошовой пенсии.
Под водой мерфолки, будучи лишёнными возможности общаться вербально, общались силой мысли, их способность переговариваться без слов посредством телепатических импульсов была уникальна и не имела магической природы. Редко кто слышал речь мерфолков, ещё меньше было тех, кто знал фонетические, синтаксические, грамматические и иные аспекты их языка. На суше жители океанов, если у них была охота поболтать с сухопутными существами, говорили на всеобщем, и их раздвоенные языки делали речь слегка шепелявой, неприятной на слух, порой неразборчивой, а потому мерфолков постоянно приходилось переспрашивать.
Если послушать легенды старых понтификов в подводных храмах, то богиня Эмельтэ после создания рыбников столкнулась с гневом других богов — Всеотца и Матери-Природы. Верховный Отец и Госпожа Природа обвинили молодую покровительницу морей в том, что её дети-рыбники настолько сильно напоминали уже живущих на Сикце людей и эльфов, что налицо были все признаки плагиата, если бы такое слово существовало в ту далёкую Эру. Возмущённая облыжными поклёпами, Эмельтэ задумала сотворить совершенно новую форму разумной жизни и сделать её доминирующей в поистине бездонных океанах Сикца. Тридцать дней и тридцать ночей вечно молодая и вечно прекрасная Морская Владычица, оправдывая статус Творца, создавала образ будущих мерфолков.
Уже через полвека, в середине Нулевой Эры, численность мерфолков перешла за отметку в десять тысяч и в водах тёплого Икверого моря возник крупный город Ниаванаадалаг, в будущем ставший столицей подводной империи.
Нага, скрестив руки на непокрытой сдутой груди, наблюдала за неуклюжим палачом, её толстый длинный хвост, свёрнутый в два кольца, подрагивал, топорщился овальными, блестящими от жира чешуйками. Маленькую, гордо посаженную на тонкой вые голову венчало два серповидных, загнутых дугой гребня, похожих на рога. На вид наге было лет сорок, особенно её возраст выдавали перья, растущие на предплечьях и на месте ушных раковин, — тёмно-багровые, изрядно потемневшие от солёной воды Кораллового моря.
