— Прости, девочка, если… Если бы я не остановилась так резко, сейчас бы нас… Отскребали от арки лопатами, — подошедшая дриада дышала тяжело, жадно ловила раскрытым ртом воздух и хрипела, как загнанная лошадь. Уголки её губ обильно запенились, а сами губы сделались ярко-алыми. — Неплохой моцион… Давненько так не расслаблялась. Ну, чего ползаешь, как таракан? Давай помогу.
Сильные руки Шай’Зу схватили Аврору за талию и с лёгкостью поставили на ноги. Девочка, сделав пару неуверенных шагов, обнялась с придорожным фонарным столбом и с разворота уселась на дырявую бочку, заботливо кем-то оставленную. Когда картинка перед помутневшими глазами из раздвоенной слилась в единую, тошнота отступила от горла, головокружение прошло, а боль внизу спины поутихла, Аврора промямлила:
— Это бло… Было здорово.
— Тут не поспоришь, — дриада смахнула хлопья пены и улыбнулась, правда, несколько вымучено. — Видела, какую я каприоль выдала, когда перемахнула биндюгу? Ха-ха, Матерь-Природа, прости меня, но я не ожидала, что эта замысловатая фигура получится, но вот с крупадой, как мне показалось, я несколько оплошала: слишком поздно выбросила задние ноги, чуть не заехала мужичку по затылку. Надеюсь, он не шибко на нас серчает. А ещё та торговка яблоками, стражники, барышня в чепце, кошки с собаками… Ох-ох, нет, и всё-таки зря я послушала тебя, девочка.
— Это было здорово! — громче повторила Аврора и соскочила с бочки. — Никого же не раздавили и не убили, просто немного поскакали по городу! Кто виноват, что горожане здесь такие пугливые? Сразу видно, что и тут, как в Усоньке, лошадок нет совсем, одни ишаки, волы и мулы. Увидеть на улице всадника на лошади — это всё равно, что увидеть дракона или кракена.
— Ну, какая-никакая логика в твоих словах есть, — согласилась дриада. — Однако не каждый день увидишь скачущую по улицам дриаду с визгливой девчонкой на горбу.
— Вовсе я не визгливая! Ты сама визжала громче, чем отара овец, когда к ним плюхнулся стражник!.. Пф-ф, ха-ха-ха! Ха… На самом деле это не смешно ни капли. Достанется нам от главостража, в яму точно посадит. Ха-ха-ха!
— Я уверена, он простит двух дурочек.
Гномы мучились долго. Неприлично долго. Настолько долго, что многие зрители уже принялись упрашивать палача прикончить карликов, лишь бы те отмучились поскорее. Но парень продолжал с невозмутимым лицом стоять, опёршись о огромный топор и ковыряя пальцем в ухе. Лишь после того, как алая нага опустила большой палец вниз и отвернулась, палач достал из складок чёрной мантии кинжал, похожий на ритуальный, и, схватив крайнего гнома за рукав, всадил узкий кривой клинок точно в сердце висельника по самую рукоять, пробив рваный грязный тулупчик из овечьей шерсти и пустив кровь. Приземистое бочкообразное тело карлика затрепыхалось в петле и скоро обмякло, принялось раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник в часах. Второй гном в это время уже висел с заваленной набок головой, — он скончался без помощи палача. Послышались облегчённые вздохи и шаги уходящих горожан. Площадь пустела в безмолвии, люди, одни хмурые и понурые, другие довольные и посмеивающиеся, растекались по змеевидным улочкам, чтобы вернуться к обычной жизни.
Палач, вытерев клинок о тулуп мертвеца, взял с пола упавший топор и стал о чём-то беседовать с подошедшим Ольхтандом. Элизабет осмотрелась: Форсунка успела завязать разговор с алой нагой. Сплюнув застоявшуюся во рту слюну, эльфийка подошла к двум дочерям Эмельтэ.
— Не приближайс-ся, эльф! — прошипел крайний тритон и угрожающе вскинул ушастый протазан. Элизабет остановилась, положила руку на рукоять шпаги.
— Она со мной, тупая рыбина… — прошипела сквозь стиснутые зубы рыбница, и легионер послушно отступил. — Элизабет, это Ли… Линииндилуашаг, прокуратор провинции Сиалакашака, той самой, что прилегает к шельфу Камнекняжества. А это Элизабет из клана Морэй, чародей-эмиссар Соты Альянса.
— Аве, Линииндилуашаг, — удрализка без запинки произнесла мудрёное имя наги, чем заслужила её уважительный взгляд. — Не знала, что диктатор Абарлаархакан назначает управителями целых провинций наг. Сколько себя помню, в магистратуры и высокие должности не пускали женщин. Видно, много чего изменилось за год Светлой Воды.
— Диктатор Абарлаархакан правит мерфолкской империей с начала года Светлой Воды, но уже успел зарекомендовать себя ярым реформис-стом, — чарующим бархатистым голосом промолвила нага, поглаживая шелестящие перья на предплечье. Её голова была повёрнута к Морэй, но определить точное направление взгляда не представлялось возможным ввиду отсутствия зрачков. Именно поэтому мерфолков редко когда можно было застать врасплох — казалось, они обладают круговым зрением и видят обстановку даже за своей спиной.
— Говорят, сенат провозглашал Абарлаархакана диктатором на ограниченный срок уже четыре раза.
