- Благодарю за предложение, господа. Мне нужно будет обсудить его со своим финансовым советником...
Которого, к слову сказать, все еще не назначила. Прекрасно, Минерва, умница! И до сих пор не приняла решения о казначее и управителе налогов. Лорд-канцлер неделю назад подал на рассмотрение две кандидатуры, а ты до сих пор не удосужилась встретиться с этими людьми!
- Конечно, ваше величество. Мы ни в коей мере не торопим. Едва понадобятся средства - вам стоит лишь послать весточку в наши штаб-квартиры.
Дей и Конто выступили вперед, чтобы строго одновременно подать Мире два цветных листка. То были векселя, на которых, кроме прочего, значились и адреса головных отделений банков. Каждый вексель - по сто эфесов. Солидный: отпечатанный цветными красками, с золотыми пунктирами по канту. На одном - герб Фергюсона и Дей, на другом - "Первого Кредита" Конто. Гербы столь вычурно витиеваты, что иной граф позавидует.
- Красивые векселя, - одобрила Мира.
Конто улыбнулся:
- Изволите видеть, ваше величество, это не векселя. В ваших руках ассигнации - ценные бумаги на предъявителя, с фиксированным номиналом.
Теперь Мира заметила: действительно, сумма не вписана от руки, а отпечатана.
- В любом отделении банка ассигнация может быть обменяна на серебро или золото эквивалентной суммы. Либо сама по себе использована для платежа.
Мира начинала осознавать.
- То есть, этим листком я могу расплатиться вместо сотни эфесов?
- В любом городе, где известны наши банки. Стало быть, в любом городе Земель Короны.
- Хотите сказать, это - деньги из бумаги?
- Из очень красивой бумаги, ваше величество, - Конто отвесил поклон.
Никогда прежде Мира не видела подобного; встречала лишь обычные векселя - по сути, долговые расписки.
- Давно ли существует это изобретение?
- Пять лет, ваше величество. С тех пор, как развитие типографской техники сделало возможной столь сложную печать.
В голосе Конто слышалось меньше гордости, чем требовала фраза.
- Существует подвох?..
- Абсолютно никакого, ваше величество!
Фергюсон перебил:
- Простите нашего недостаточно мудрого конкурента. Он отчего-то считает лицемерие хорошим тоном. Ваше величество не ошиблись: хождение ассигнаций очень ограничено. Мещане воспринимают их недоверчиво, в работе с мелкими обывателями годится только серебро. Но для платежей на высоком уровне - как в нашем с вами случае - бумажные деньги гораздо удобней и практичней. Согласитесь, ваше величество: ценные бумаги легче хранить и считать, нежели серебро.
- Весь бюджет двора - в одной шкатулке, - добавила Дей, - а не в чудовищных сундуках с амбарными замками.
Они ушли, а Мира задумалась. Плохо быть невеждой. Двести тысяч - много это или мало, по меркам государства? Годовая четвертина - выгодный процент или грабительский? К стыду своему, Мира не имела понятия. Однако идея бумажных денег пленила ее. Мира получала странное удовольствие, держа ассигнации в руках. Быть может, дело в ее страсти к книгам и всему, отпечатанному на бумаге. Или в номиналах бумаг: двести эфесов - намного больше, чем когда-либо попадало в ее руки. А может - вернее всего - в свободе, какую обещали ассигнации. Золото - тяжелое, громоздкое, притягательное для воров. А эти два листка, сумма на пару лет жизни, легко поместятся в девичью перчатку. Можно взять только их, ничего больше, - и отправиться куда угодно. Свобода! Бекка Литленд - вот кто оценил бы!
К слову, от Литлендов подозрительно долго не было вестей. Пришли только официальные соболезнования о смерти Адриана и поздравления с коронацией. То и другое - голубиной почтой. После - ничего, ни слова из Мелоранжа. Мира посылала туда запросы и не получала ответов. Она старалась не тревожиться: как никак, Адриан разбил кочевников. А в Мелоранже, кроме полков Литленда, стоит немалая армия шиммерийского принца. Остаткам орды никак не победить. Наверное, молчание Бекки объясняется тем, что она сейчас в пути. Быть может, со дня на день появится во дворце вместе с послами Литленда! Мира расцветала при этой мысли.
И действительно, вскоре ее посетила очень высокородная гостья. Однако, не с Юга, а с противоположной стороны света.
Письмо кончалось недомолвкой. Что-то они темнят? Затевают? Предпримут? Миру встревожило это. И троеточие в конце, и сама встреча с Ионой Ориджин. От одного имени вспыхнула цепочка других: Виттор Шейланд, Мартин Шейланд, Инжи Прайс, Линдси. Подвалы Уэймара. Эликсир бессмертия...
Дворцовая праздность была хороша одним: отвлекала от тяжелых мыслей. Но теперь мысли вернулись - Северная Принцесса привезла их с собой.
