Кол нагнулся над врагом, чтобы взмахом топора довершить дело. Но вдруг как-то странно дернулся, выронил оружие. Неуклюже побрел в сторону, шатаясь на каждом шагу. Руки он прижимал к животу.
— Ой… — сказал Кол. — Ой…
Заметив Инжи, Кол двинулся к нему. Парочка попятился.
— Ой… Мама… Ой.
Дезертир разжал ладони. Внутренности высыпались из распоротого брюха.
Не зрелище привело Парочку в ужас — человечьей требухой Инжи Прайса не напугать. Скорость — вот что было жутко. Он даже не заметил удара, вспоровшего Колу живот! Смотрел прямо туда — и не заметил! Боги, никто не может так быстро!..
Парочка побежал. У конюшни еще длилась схватка. Мэтт замахнулся булавой, лежащий враг пнул его по коленям, отбросил, встал. Пошел на крестьянина, тесня назад — прямо в бушующее пламя. Но Парочке не было дела. Он мчался к спасительным дверям трактира, моля богов дать ему добежать до цели. На подъездной дороге поскользнулся, упал в пятно теплого и мягкого чего-то… Каша из плоти, ткани, костей. Все, что конские копыта оставили от мужа Анны Греты. Парочка завопил, оттолкнулся, взрыл ногами кровавый снег. Взбежал на крыльцо, спотыкаясь о каждую ступень, влетел в дом, захлопнул дверь, навалился всем телом. Задвинул щеколду — и сполз на пол.
— Что там? Что там?! — закричала Рина, тормоша его за плечи.
— Всем конец.
— Что с Мэттом? Скажи, где Мэтт?!
— Ты глухая, что ли? — подтащив Рину к себе, Инжи проорал ей на ухо: — Всееем конееец!
Крестьянка потемнела лицом, отпрянула, задохнулась. Лишь тогда Инжи заметил, что Рина в прихожей одна.
— Где арбалетчики? Почему не стреляли?
Рина не ответила. За секунду Инжи сам понял. Из-за шторы, отделяющей зал, донеслись весьма выразительные звуки: удары ног о человеческую плоть.
* * *
Одного дружка Кола звали Джоном. Имени второго Парочка не запомнил и все не удосуживался спросить. Теперь, очевидно, можно было уже не заботиться об этом. Второй дружок Кола лежал перед камином, его лицо имело цвет сливы, зрачки закатились, а огромный язык — размером с кулак — вывалился изо рта.
Куцый брат хозяина и ростовщица Анна Грета занимались избиением пленника. Били самозабвенно, вкладывая душу в каждый удар. Били носками и каблуками, подпрыгивали от усердия. Охаживали по ребрам, животу, голове; по скрещенным рукам, которыми пленник прикрывал лицо. С размаху лупили прикладами арбалетов. Переводили дух, утирали пот со лба — и возвращались к делу. Их лица румянились, глаза горели. Видимо, ни куцему, ни Анне Грете прежде не доводилось вымещать чувства насилием — и новое занятие пришлось обоим по душе.
Крошка Джи вжималась в половицу за креслом, белая от ужаса.
Заложив пальцы в рот, Парочка пронзительно свистнул. Когда экзекуторы заметили его, спросил:
— Какого черта вы делаете?
— Он убил того парня! — куцый ткнул в колова дружка.
— Как убил?
— Застонал, будто подыхает. Тот пошел посмотреть — а этот гад накинул ремень ему на шею и задушил!
— И вы решили запинать его до смерти?
— Он — это — заслужил! — раздельно произнесла Анна Грета, при каждом слове опуская каблук на ребра пленника.
— Пусть подохнет, гад! — куцый огрел его прикладом.
— Вы должны были стоять с арбалетами у окон и стрелять во Льда, если тот появится. Представь себе, он таки появился.
— Брат пошел к вам на помощь! — огрызнулся куцый. — Уж впятером вы как-нибудь…
Осекся. Заметил, наконец, что Инжи вернулся один, а Рина плачет навзрыд.
— Что случилось?
— Твой брат на Звезде, — сказал Парочка. — Там же, где и муж Анны Греты.
— Как — на Звезде?..
Они уставились на Инжи, забыв про избиение.
— Так, — отрезал Парочка.
До смерти хотелось пить. Он открыл бар, взял ханти — самое крепкое пойло, что здесь имелось, — налил в стакан. Опустился в кресло, сделал большой глоток. Люди по-прежнему таращились на него.
— Ну, чего смотрите? Я неясно выразился? Все померли. Так яснее?
Куцый ляпнулся задницей на пол, обхватил голову руками и завыл. Анна Грета зло прошипела:
— Вы впятером не смогли?!
— Выйди и сама попробуй, коль такая умная… — Инжи хлебнул еще.
— Не мужики, а тряпки!
— Ты, смотрю, не больно убиваешься по мужу.
— Не твое дело, старый козел!
Парочка потерял к ней интерес. Придвинулся к пленнику, что корчился на ковре. Ему крепко досталось: лицо разбито в кровь, руки опухли от синяков, ножевая рана вновь открылась.
— Хочешь?.. — Инжи показал стакан.
— Угу.
Он приподнял голову пленника и помог выпить.
— Зачем ты убил его?
— Хотел забрать нож, что у него на поясе.
— Резонно, — согласился Инжи и взял себе кинжал мертвеца. — Ты думал, мы убьем Льда?
— Вы?.. Льда?.. — беззубая усмешка пленника была весьма красноречива.
— Тогда зачем ты рисковал? Мог просто подождать, пока Лед разделается с нами и освободит тебя.
— Ты не понимаешь…
— Объясни, я уж постараюсь понять.
— Зачем оно тебе?
— Хотя бы затем, чтоб не помирать в неведении.
— Думаешь, лучше сдохнуть умным, чем дураком? — ухмыльнулся пленник.
— Обидно быть мертвым, согласись. А уж мертвым дураком — вдвойне обидно.
Пленник хмыкнул.
— Дай еще.
Парочка влил в него несколько глотков.
