На крыльце за входной дверью послышались шаги. Шорох, скрип, стук. Все оцепенели, с дрожью ожидая продолжения. Инжи вознес себе хвалу за то, что задвинул засов. И хозяевам трактира — что снабдили решетками окна первого этажа.
Звуки утихли. Лед оставил дверь в покое.
Анна Грета подошла к Инжи, уперла руки в бока.
— Чего расселся, старик? Ишь, сопли развел! Давай думай: что нам делать?
— Я должен думать? — уточнил Инжи.
— А кто? Ты остался один здоровый мужчина!
Отчего-то Парочке стало весело. Он подмигнул пленнику:
— Слышишь: дамочка желает знать, что нам делать.
— Гы-гы. Мой совет ей не понравится.
— Мой тоже.
Анна Грета рассвирепела:
— Идите в задницу, козлы душные! Хотите — подыхайте! Но от меня не дождетесь!
Она схватила за плечи Рину, стала тормошить, тормошить до тех пор, пока крестьянка не подняла голову.
— Ты женщина или нет? Кончай рюмсать! Мы должны спастись! Мужики пускай все передохнут, а мы найдем выход!
Пленник глядел с мрачным любопытством: какой еще выход? Парочка тоже заинтересовался: какой?
Анна Грета заметалась взглядом по залу, дверям, окнам, потолку. Остановилась на пленнике.
— Значит, так. У нас есть он — заложник. И деньги есть. Запрем двери и ставни, все замуруем, чтобы мышь не пролезла. Все ценное стащим сюда. Дождемся утра. Как придут они — кем бы они ни были — предложим обмен! Этот парень плюс деньги — за нашу свободу!
Рина смотрела тупо, ничего не видя от горя. Анна Грета вздернула ее на ноги.
— Только послушай! Мы — бабы — ни в чем не виноваты! Хотят мстить — пускай мстят мужикам. А мы невинные, и у нас заложник! Отдадим ихнего парня — и пойдем себе! Главное — не попасться этому Льду. Он совсем свихнутый. А придет их командир — с ним договоримся!
— Договоритесь? — хохотнул пленник.
— Заткнись! Заткнись, урод!
Пленник умолк. Анна Грета ухватила Рину за руку и поволокла наверх. Зачем?.. Баррикадировать окна, наверное. Зачем еще?..
— Мама… — шепнула крошка Джи. — Мне страшно!
— Сиди и терпи! Не до тебя сейчас.
— Мама, где папа!
— Он тебе не папа. Я тебе не мама.
Обе женщины исчезли. Крошка осталась среди трех мужчин. Все моргала, моргала, силясь выбрать: разрыдаться или стерпеть?.. Парочка подозвал ее и обнял. Сказал то, что сказал бы дочке:
— Все будет хорошо.
«Ни черта не будет хорошо», — мог бы ответить пленник, но почему-то смолчал. Долго смотрел на Инжи, утешающего девчушку. Потом спросил:
— Как тебя зовут?
— Инжи Прайс, — ответил Инжи. — А прозвище мое — Парочка. Иные обижаются на прозвище, но я свое люблю.
— Я — Ребро, — сказал пленник. — Зачем ты здесь, Парочка?
— Да вроде, затем же, что и остальные.
— Ты не такой, как они. Они — сброд, мусор. А в тебе есть опыт. Мог бы быть с нами, сложись судьба иначе.
— Сказать тебе правду?
— Мы оба подохнем на рассвете. Чего уж темнить-то?
— А поверишь?
— Поверю.
— Из-за нее, — Инжи погладил девчушку по волосам.
— Такой, как ты, готов помереть из-за чужой дочки?
— Я не думал, что помру. Просто видел, что этот, — указал на мертвого дезертира, — и остальные двое… Они хотели всех прикончить. Я остался с ними, чтобы защитить ее. А дальше покатилось…
Пленник долго молчал.
— Хорошо тебе.
— Что помру?
— Что помрешь ради малой дитяти. Хоть что-то светлое напоследок.
Парочка хмыкнул. Лично он не замечал в себе ничего светлого — ни проблеска. Вот если б родил дочь, если б успел — тогда осталось бы от него что-нибудь…
— А ты? — спросил Инжи.
— Что — я?
— Ты-то ради чего?
Пленник покосился на куцего. Тот тупо качал головой, как деревянный болванчик, и без конца шмыгал носом, однако слышал разговор.
— Ладно, — кивнул Парочка. — Скажи другое: что за парень этот Лед?
— Лучший из нас, — ответил Ребро. — Точнее, второй после командира.
— А вы кто такие?
Ребро промолчал.
— Если он ворвется сюда, то прикончит тебя?
— Да.
— Почему?
— Он скажет командиру, что я хотел сбежать. Но на самом деле Лед просто презирает слабых. Там, откуда он, слабость не прощают.
— Разве ты слаб?
— Вы взяли меня.
— Вчетвером, из засады.
Ребро пожал плечами.
На втором этаже скрипели доски, что-то стучало, хлопало. Женщины всерьез занялись барикадированьем окон. Совершенно бесполезное дело, но на душе спокойнее, когда делаешь хоть что-то, а не сидишь и ждешь худшего. Парочка подумал: не найти ли и себе занятие? Как тут услышал особенный стук — не со второго этажа, а из глубины первого. Прислушался: точно, первый этаж, ритмичные удары железа по дереву. Инжи растормошил куцего, спросил:
— Где это?
Брат хозяина прислушался.
— Черный ход… Святые боги! Он рубит дверь!
Инжи схватился, машинально поправил ножи.
— Нужно подпереть ее! — визжал куцый. — Задвинуть чем-нибудь, чтоб не ворвался!
Инжи недолго поразмыслил. Взял куцего за подбородок и поднял на ноги.
— Так иди и подопри ее. Задвинь чем-нибудь, чтобы Лед не ворвался.
Глаза куцего полезли из орбит:
— Почему я?!
— Потому, что ты знаешь дом. И потому, что пленника нельзя оставить одного.
— Я… я боюсь… не пойду!
— И еще потому, — вкрадчиво добавил Инжи, — что я прирежу тебя, если останешься.
