– Нет. Но моему мощному аналитическому уму, который вы постоянно недооцениваете, не потребовалось много времени, чтобы все понять. Признаю, что я мог бы быть более тактичным. Но у меня столько забот, обо всем нужно подумать. И кроме всех этих забот, ты расстраиваешься, Аннемари расстраивается из-за того, что ты расстроена, а я расстраиваюсь из-за того, что вы обе расстроены. У меня сложная и опасная работа, и я не могу себе позволить расстраиваться. Я должен быть ловким, хитрым, расчетливым, наблюдательным и безжалостным, но у меня ничего не получится, если я буду расстроен. А мне придется расстраиваться, если ты будешь упорно продолжать расстраиваться. Таким образом, если со мной что-нибудь случится – например, мне выстрелят в голову, сбросят с крыши высокого дома или утопят в канале, – ты будешь всю оставшуюся жизнь чувствовать себя виноватой. Ну что, все еще расстраиваешься?
Жюли подошла к брату, обняла его за шею и положила голову ему на плечо.
– Конечно расстраиваюсь. Не из-за вчерашнего, а из-за того, что ты сейчас сказал. У меня только один брат. Должна же я кого-то любить. – Она крепче обняла его. – Однажды храбрый лейтенант уйдет в глухую темную ночь и не вернется.
– Сейчас утро, Жюли.
– Пожалуйста, не надо. Ты знаешь, что я имею в виду. Мне страшно, Питер. Я чувствую, что сегодня случится нечто ужасное. – Она еще крепче обняла брата. – Как бы мне хотелось, чтобы тебе не нужно было уходить! Я готова на все, чтобы остановить тебя. Ты знаешь, что это не впервые – я говорю о своих предчувствиях, – так уже было три или четыре раза, и каждый раз происходили несчастья. Отмени сегодня свою встречу, ну пожалуйста, дорогой! Я знаю, я точно знаю, что завтра у меня не будет такого предчувствия.
– Я вернусь, Жюли. Ты любишь меня, я люблю тебя. Я знаю, что тебе будет невыносимо тяжело, если я не вернусь, поэтому я обязательно вернусь.
– Ну пожалуйста, Питер, пожалуйста!
– Жюли, Жюли! – Ван Эффен погладил сестру по голове. – Умеете же вы поднять мой боевой дух!
– Почему «вы»?
– Аннемари тоже испытывает предчувствия. Пророчит смерть, погибель и несчастье. Вы что, думаете таким образом меня подбодрить? Давай найдем компромиссное решение. Я буду очень осторожен. Из «Охотничьего рога» со своими новыми знакомыми никуда не пойду. Просто выслушаю их, договорюсь о новой встрече, сам назначу время. Мне необходимо побольше разузнать об их намерениях. Выяснить, как эти люди собираются меня использовать. Будем считать, что мы с тобой заключили сделку. Если ты пообещаешь мне приготовить обед по высшему разряду, с лучшим французским вином, разумеется, то я обещаю быть здесь в час дня.
Не разжимая рук, Жюли откинулась назад и посмотрела на брата:
– Ты придешь?
– Я же сказал. У тебя какие-то странные глаза. Опять готова лить соленые слезы из-за храброго лейтенанта?
– Я собиралась, – улыбнулась она. – Но передумала. Вместо этого я прикину, что приготовить на обед.
Вошла Аннемари в купальном халате не по росту, с головой, обернутой полотенцем. Она улыбнулась и сказала:
– В этом доме трудно куда-нибудь пойти, чтобы не помешать чьим-нибудь интимным разговорам. Прошу прощения за мой вид. Я, наверное, похожа на пугало.
– Можешь пугать меня, сколько хочешь, – бодро отозвался ван Эффен. – А она не так уж плохо выглядит, правда, Жюли?
– Она самая красивая девушка, которую ты когда-либо видел.
– Моя профессия вообще-то не предполагает созерцание девушек, красивых или не очень. – Он задумчиво посмотрел на Жюли. – Ты и сама неплоха. Впрочем, я привык к твоему лицу, так что мне трудно судить. Да и кто я такой, чтобы подавать голос в подобной компании?
– Лейтенант изволит беззаботно веселиться, – ядовито заметила Аннемари. – Но все сегодняшнее утро он был очень далек от этого. Жюли, что ты с ним сделала?
– Мы провели кампанию взаимного восхваления, – сказал ван Эффен.
– Вовсе нет. И я даже не взывала к лучшим сторонам его натуры – я просто не знаю, где их искать. По-моему, мы немного несправедливы к бедняжке. Похоже, мы с тобой обе были полны дурных предчувствий и пророчили ему всяческие ужасы. Неудивительно, что он страдал от плохого настроения.
– И не он один, – подхватила Аннемари. – Кажется, ты тоже чуточку повеселела.
– Ты меня задушишь! – пожаловался ван Эффен.
– Ой! – Жюли разжала руки. – Питер обещает не совершать сегодня никаких подвигов. Просто сходит в «Охотничий рог», кое с кем встретится, договорится о новой встрече и вернется сюда. Ему необходимо выяснить, как знакомые Васко собираются его использовать. В ресторане Питера будут охранять бог знает сколько переодетых детективов.
Аннемари улыбнулась. Она испытывала такое же облегчение, как и Жюли.
– Вот это хорошо! – Улыбка ее немного угасла. – А откуда ты знаешь, что он сдержит слово?
– Слово офицера полиции… – начал ван Эффен.
– Питер обязательно вернется сюда к часу дня. Обедать. У нас будет фирменное блюдо и французские вина. И он знает, как я отношусь к тем, кто опаздывает ко мне на обед или, не дай бог, не приходит вовсе! В таком случае я вообще больше никогда не стану для него готовить.
