Ее глаза расширились, и она быстро огляделась вокруг. Хотя шел проливной дождь, вокруг было немало народу. Совсем неподалеку располагались лотки цветочниц и продавцов овощей. Она снова посмотрела на незнакомца, у которого, невзирая на неприглядную внешность, оказалась приятная улыбка.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, мисс. Это неподходящее место для похищения. Вы, должно быть, Аннемари, так как вы вполне отвечаете данному мне описанию. Я детектив Рудольф Энгел. – Он достал из кармана значок и показал ей. – Конечно, значок может быть украден. Лейтенант ван Эффен хочет вас видеть. Он в машине.
– Почему я должна вам верить? Почему лейтенант вас послал? Он знает, где я была, и мог сам прийти повидать меня. Какая у него машина?
– Черный «пежо».
– Вы знаете эту машину?
– Да, – терпеливо ответил молодой человек, – когда работаешь с человеком в течение пяти лет, невольно кое-что о нем узнаешь. Лейтенант сказал мне: «Мисс Мейер очень недоверчива. Упомяните Амазонку, ее отца, полковника и „недостаток храбрости“ кое у кого». Я понятия не имею, что он имел в виду.
– Зато я понимаю. – Аннемари взяла молодого человека за руку. – Извините.
Ван Эффен, расслабившись, сидел за рулем своей машины. Сегодня на нем были фетровая шляпа и черная квадратная бородка в еврейском стиле. Он глядел по сторонам, когда Аннемари открыла дверцу и заглянула внутрь.
– Доброе утро, дорогой.
– Доброе утро, – ответил он.
– Что ты здесь делаешь?
– Пережидаю дождь. Льет как из ведра. Ты, должно быть, и сама это заметила. Садись в машину.
Аннемари села и укоризненно посмотрела на него.
– Ты сказал – не далее чем в пяти метрах от меня. Все шестьдесят секунд в каждой минуте. Это твои слова. Так где же ты был? Ты ведь обещал присмотреть за мной! Хорошенькое обещание!
– Человек предполагает, а Бог располагает. – Если ван Эффена и мучили угрызения совести, он хорошо это скрывал. – Кроме того, за тобой присматривали. Я делегировал свои полномочия. Не говори, что ты не видела болтавшегося неподалеку почтенного господина. Сутуловатого, с седой бородкой, в сером пальто и с белой палкой.
– Я его видела. Этот божий одуванчик? Он не в состоянии присмотреть за котенком!
– Этот божий одуванчик – молодой человек спортивного склада, великолепно владеет дзюдо и очень метко стреляет.
– Борода, – пробормотала Аннемари. – Борода, усы – это все, о чем они могут думать. Маскировка! Что ж, спасибо, что кто-то был поблизости, но все равно ты нарушил свое обещание.
– Это было необходимо. Я был позади, когда тебе оставалось не больше ста метров до места встречи. Неожиданно я увидел не кого иного, как самого господина Падеревского, который следовал за тобой даже на более близком расстоянии, чем я. Господин Падеревский умен, наблюдателен и очень меня недолюбливает, что является довольно неудачной комбинацией. Он мог меня узнать, особенно когда я был так близко от тебя. Из предосторожности я взял с собой двух моих детективов – это лишний раз подтверждает, что мы заботимся о тебе. Итак, я решил, что осторожность лучше безрассудной храбрости. Поэтому за тобой присматривал мой сотрудник.
Через открытое окно Энгел спросил:
– Что-нибудь еще, господин лейтенант?
– Нет. Не здесь. Не упускай из виду нашего друга.
– Хорошо. Я уже его видел. Другого такого лысеющего типа с седоватой бородкой и косоглазием и быть не может.
– Это Юлий Цезарь? – спросила Аннемари.
– Он самый. Я не сказал Рудольфу, как его зовут. Он бы мне все равно не поверил. Рудольф, будь к нему близко, но все же не слишком. Я предпочту скорее потерять его, чем тебя. И смотри, чтобы поблизости всегда были люди. Не забывай о том, что случилось вчера с твоими коллегами.
– Не забуду.
По выражению лица Энгела было ясно, что он действительно не забудет. Он повернулся и ушел в дождь.
– Успокоилась? – Ван Эффен завел двигатель, и машина тронулась.
– Немножко. – Аннемари слабо улыбнулась. – Тебе пришлось сказать ему, что я струсила?
– Нет. Я сказал, что кто-то струсил.
– Это не важно, потому что я действительно трусиха. Мне, например, не нравится разъезжать в этой машине.
– Чтобы починить сиденье, требуется время. Так что ничего не остается…
– Я имею в виду, что эту машину знают преступники.
– Фу! Да таких машин в городе сотни две.
– И обе сотни с теми же номерами? – сладким голосом спросила Аннемари.
– А что, ты знаешь номер этой машины?
– Более или менее. Роттердам. Три девятки. Нас ведь учили быть наблюдательными, помнишь?
– Боюсь, что плохо учили. Ты видела, что номер у меня вставляется, а не привинчивается? Сегодня у этой машины парижский номер. И в подтверждение этого номерной знак имеет большую букву «F». У меня неограниченный запас номеров.
Девушка сделала гримаску, но ничего не сказала.
– Тебя должны интересовать более важные вещи. Например, последние проделки FFF.
– Да?
