– С Хельмутом вы уже знакомы, – сказал Аньелли, проводя ван Эффена в комнату, которая в отличие от коридора была ярко освещена и неплохо меблирована.
Вторым знакомым лицом оказался Леонардо Аньелли. Он кивнул ван Эффену и улыбнулся.
Кроме Леонардо и Падеревского, в комнате было еще четверо людей, все молодые, симпатичные и респектабельные. Эти люди вполне могли быть студентами-старшекурсниками или завсегдатаями парижских салонов. Однако в последнее десятилетие молодые люди подобного типа не только участвовали в работе преступных групп с политической ориентацией в Германии и Италии, но еще и занимались их организацией и руководили ими. Эти молодые интеллектуалы представляли собой гораздо большую опасность, чем обычные преступники, которые думают только о том, как побольше награбить. Обычные преступники, как правило, готовы расстаться с нечестно нажитым добром, если им будет угрожать опасность. Люди, подобные двум молодым помощникам Аньелли, фанатично преданы своему делу. Они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего, какими бы призрачными, утопическими и странными ни казались их цели большинству нормальных людей. Эти молодые люди были похожи на тех, кого медом не корми, дай только поговорить о Прусте или Стендале, порассуждать о философии Канта и Гегеля. Но любители высоких материй редко собираются тайно, тем более в непосредственной близости от шестнадцати килограммов аматола, аккуратно сложенного в углу.
Аньелли указал на двух молодых людей:
– Это Йооп и Иоахим. У них, конечно, есть и другие имена, но в данный момент они ими не пользуются.
Йооп и Иоахим были удивительно похожи: оба высокие, сутуловатые, в очках. Молодые люди слегка улыбнулись ван Эффену, но единодушно воздержались от ответной любезности, когда лейтенант сказал, что рад их видеть. Аньелли повернулся к молодой темноволосой девушке с приятной улыбкой:
– А это Мария. В данный момент она тоже забыла свою фамилию.
– Хм! – сказал ван Эффен. – Такую фамилию, как Аньелли, трудно забыть.
– Вы, кажется, из тех людей, от которых ничто не ускользает. Да, Мария моя сестра. А это Кэтлин.
Кэтлин, невысокая и стройная, с голубыми глазами и темными волосами, была очень хорошенькой, и даже насмешливое и несколько скептическое выражение лица нисколько ее не портило.
– Кэтлин? – спросил ван Эффен. – Это же ирландское имя. Не хочу вас обидеть, но вы – воплощенный идеал ирландской девушки. Вы словно красавица из песни «Я отвезу тебя домой, Кэтлин».
Кэтлин насмешливо присела в реверансе:
– Любезный господин, вам угодно мне польстить. Такое сравнение вовсе меня не обижает. Моя мать – ирландка, чем я и горжусь на свой, кельтский манер.
Ван Эффен понял, что видит предполагаемую ученицу профессора Спанрафта. Вне всяких сомнений, именно эта девушка говорила по телефону с помощником редактора «Телеграфа» Морелисом и с другими людьми.
– Мне сегодня обещали встречу с вашим шефом, но я его здесь не вижу.
– Он просил принести вам свои извинения, – сказал Аньелли. – У него срочная встреча, которую нельзя отменить.
Ван Эффен подумал, что ни один мало-мальски воспитанный человек не станет отменять встречу с министром юстиции.
– Это вся ваша группа?
– Нет. – Аньелли махнул рукой. – Здесь те, кто сегодня с нами.
– К сожалению, я не смогу продолжить знакомство с этими молодыми людьми, – заявил ван Эффен. – Возможно, они и с нами, но я не с ними. – Он повернулся к двери. – Надеюсь, что путешествие в подвал доставит им удовольствие. Прошу меня извинить, господин Аньелли. Спокойной ночи!
– Подождите минуту! – Аньелли, перестав улыбаться, смотрел на ван Эффена с явным непониманием и растерянностью.
– Минуту? Да ни секунды! В такой-то компании! – Ван Эффен окинул презрительным взглядом присутствующих, которые озадаченно уставились на него. – Если вы думаете, что я отправлюсь на вражескую территорию со взрывчаткой в сопровождении толпы зевак, наступающих мне на пятки, то вы сошли с ума. И не говорите мне, что у вас есть хорошие информаторы во дворце, – опасность всегда существует! – Он потянулся к дверной ручке. – Найдите себе другого специалиста по взрывам – из сумасшедшего дома.
– И в этом все дело? – с облегчением вздохнул Аньелли. – Друг мой, эти люди не пойдут с нами. Или вы думаете, что я тоже сумасшедший? Пойдем только вы, я и Леонардо.
– В таком случае что здесь делают все эти люди? Только не говорите, что это не мое дело. Это мое дело. Я больше всего ценю свободу. Ненужный риск – это угроза моей свободе. Разве вы не знаете, что чем больше народу, тем опаснее? Вам не кажется, что глупо держать столько народу поблизости от места, где вы решили провести террористический акт? Почему вы не руководствуетесь принципом «знать только то, что необходимо для дела»?
– Это помещение не является нашей базой, господин Данилов. Мы здесь только на один вечер, – неловко оправдывался Аньелли. – Сегодня эти люди – просто наблюдатели.
– Что же они наблюдают?
– Эффект от взрыва.
– Какой эффект? Падение стен Иерихона? Здесь нечего наблюдать!
