Наступившее молчание было прервано не сразу. В роскошной гостиной Дессенса находилось всего восемь человек. Риордана сопровождали трое: Самуэльсон, которого полковник уже описывал ван Эффену, О’Брайен, который приходил в «Трианон», и Аньелли, появление которого на этой встрече предсказал Джордж. Вероятно, Самуэльсон и О’Брайен считали, что не могут добавить ничего существенного к словам Риордана. Аньелли же только сейчас начал обретать дар речи. Когда он вошел в комнату и увидел сидящего там ван Эффена (который к тому времени привел свою внешность в нормальный вид, тщательно загримировав новые «шрамы»), глаза Аньелли расширились, рот раскрылся, а щеки покрыла заметная бледность. Почти наверняка ван Эффен был единственным, кто заметил, как Аньелли на мгновение переменился в лице при виде его. Но ведь ван Эффен был и тем единственным, кто этого ожидал.
По другую сторону стола переговоров сидели два министра, де Грааф и ван Эффен. Они тоже заговорили не сразу, и для этого у них были две серьезные причины: трудно было немедленно найти подходящие слова, а кроме того, каждый из четверых в душе признавал, что Риордан изложил свою точку зрения довольно логично и убедительно, хотя его требования и были абсурдными. Наконец Аарон Виеринга, окинув взглядом трех своих товарищей, нарушил молчание:
– Прежде чем я начну говорить, не хочет ли кто-нибудь прокомментировать сказанное?
– Я хочу, – сказал ван Эффен.
– Мы слушаем вас, лейтенант.
– Как ни удивительно, господин Риордан кое о чем умолчал. Он не сказал, почему он хочет избавить Северную Ирландию от британского влияния. Если уж мы ведем переговоры по такому вопросу, то мы имеем право знать его мотивы и его намерения. Возможно, его намерения окажутся столь ужасными и отвратительными, что мы предпочтем скорее затопить страну, чем пойти навстречу его желаниям. Разумеется, у нас нет оснований считать, что господин Риордан скажет нам правду.
– Вы хорошо это подметили, – сказал Виеринга. – Итак, господин Риордан?
– Нет смысла клясться в том, что я говорю правду, потому что то же самое мог бы сказать и любой лжец. – Риордан снова встал. Видимо, стоя ему было легче говорить. – Я уже упоминал о подавляющем большинстве добрых, порядочных людей в раздираемой войной стране и о маньяках-убийцах, составляющих десятую долю процента. Наша цель – исключить эту десятую долю процента и дать возможность жителям Ольстера самим решать свою судьбу в атмосфере мира и спокойствия.
– Какой смысл вы вкладываете в слово «исключить»? – осторожно спросил Виеринга.
– Мы истребим злодеев с обеих сторон. Мы вырежем раковую опухоль. Это достаточно ясно для вас?
Риордан снова сел.
– Цель достойная, – сказал ван Эффен, не пытаясь скрыть презрительного недоверия в голосе. – Цель благородная и гуманная – предоставить ирландцам возможность самим решать свою судьбу. Но это утверждение совершенно не сочетается с вашим же заявлением о том, что Северной Ирландией никогда не будут править представители двух общин. Вам не приходило в голову, что если бы в этом кресле сидел самый отъявленный из руководителей ИРА, то он говорил бы то же самое, что сейчас говорите вы? ИРА стремится к той же самой цели, что и вы: любой ценой вывести из Северной Ирландии британские войска. Каковы у нас гарантии, что вы не являетесь руководителем ИРА?
– Никаких. – На этот раз Риордан не поднялся с места, и голос его был удивительно спокоен. – Больше я ничего не в состоянии сделать. Если вы не понимаете, что я ненавижу ИРА и ее цели, вы, должно быть, слепы. Мне настолько отвратительно подобное предположение, что я даже не нахожу слов, чтобы его опровергнуть.
Наступила новая пауза, длиннее предыдущей. Молчание снова нарушил Виеринга:
– Полагаю, такая ситуация называется тупиком.
– Можно считать это тупиком, – сказал Риордан, не поднимаясь с места: время речей, очевидно, прошло. – Но есть несколько факторов, которые помогут преодолеть этот тупик. Например, Восточный Флеволанд. А также Леуварден, Северо-Восточный польдер, Виерингермер, Пюттен, Петтен, Схаувен, Валхерен и другие. Кстати, упоминал ли я, что мы заминировали королевский дворец?
– Дворец? – переспросил Виеринга, который не выглядел особенно потрясенным.
– Сегодня была только маленькая демонстрация, просто чтобы показать, как легко проникнуть сквозь вашу хваленую систему безопасности.
– Не тратьте лишних слов, Риордан, – резко сказал Виеринга, на этот раз обойдясь без «господина». – Время для угроз миновало. Остались только соображения морального порядка.
– Пятьдесят на пятьдесят, – сказал ван Эффен.
Несколько мгновений Виеринга смотрел на лейтенанта, потом кивнул:
– Я тоже так думаю. Спасибо, лейтенант. Трудно решиться затопить страну, положившись на жребий. – Министр взглянул на Риордана. – В моей власти принять решение. Я позвоню британскому послу. Он позвонит в Министерство иностранных дел в Лондоне. Мы сделаем заявление по радио, где суть дела будет изложена с необходимой осторожностью. Это я могу обещать. Результат переговоров я предсказать не берусь и повлиять на него не могу. Это понятно?
