– Когда вы так говорите, лейтенант, – сказал Виеринга, – будь я проклят, если не поверю вам. Но почему вы так говорите?
– Потому что я не верю, что люди из FFF заложили во дворце взрывчатку. Они были озабочены только одним: чтобы взрыв, прогремевший во дворце сегодня вечером, был слышен как можно дальше. Аньелли и его приспешники хотели убедить вас в том, что в состоянии осуществить свои угрозы.
Виеринга был озадачен:
– Такое впечатление, что вы убеждены в этом.
– Абсолютно убежден.
– Но откуда такая уверенность?
– У меня есть информация из этой организации.
Виеринга недоверчиво посмотрел на лейтенанта, но ничего не сказал. Другое дело Дессенс. Он весь вечер не понимал, что происходит, а теперь наконец ощутил почву под ногами и решил, что пришло время заявить о себе.
– Каковы источники вашей информации, лейтенант?
– Они конфиденциальны.
– Конфиденциальны! – Дессенс и сам не знал, что вызвало его гнев: то, что лейтенант опустил обращение «господин министр», или что-то другое. – Конфиденциальны!
– Я должен быть осторожен, господин министр, вот и все. Я не хочу раскрывать мои источники, потому что подобная информация может вызвать бурную реакцию и ненужное замешательство. Вы, конечно, понимаете, что это обычные методы работы полиции и едва ли стоит о них говорить. Почему вы не хотите поверить мне на слово?
– Обычные методы! Поверить на слово! – Покрытое пятнами лицо Дессенса мгновенно побагровело. – Вы… Вы просто заносчивы! – Министр с трудом сдерживался. Казалось, его вот-вот хватит удар. – Я вынужден напомнить вам, лейтенант, – он сделал акцент на слове «лейтенант», – что я министр юстиции! – Последние слова также были произнесены с ударением. – В то время как вы всего лишь младший офицер полиции, которой я лично…
– Это неверно, господин министр. – Голос де Граафа был бесстрастным. – Ван Эффен – старший офицер полиции, второй человек после меня…
– Не вмешивайтесь, де Грааф! – Дессенс старался говорить спокойно, но ему это не удавалось. – Ван Эффен! Вы меня слышите?
– Я вас слышу, – сказал лейтенант и после паузы добавил: – Господин министр. Я знаю, о чем я говорю, потому что это я разместил взрывчатку в подвале королевского дворца.
– Что?! Что?! – Лицо Дессенса стало темно-багровым. – Всемилостивый Боже! Я этому не верю! Я не верю своим ушам!
Он чуть не выскочил из кресла.
– Напрасно, господин министр. Именно я нажал кнопку, инициируя взрыв.
Дессенс не мог выговорить ни слова. Угроза безопасности королевской семьи повергла его в парализующий ужас. Ван Эффен снова занялся бренди, не пытаясь скрыть свое мнение о министре юстиции, написанное на его лице.
– Арестуйте этого человека, де Грааф! – закричал Дессенс. – Немедленно!
– На каком основании, господин министр?
– На каком основании? Вы что, тоже сошли с ума? По обвинению в измене!
– Да, господин министр. Тут возникают кое-какие проблемы.
– Какие проблемы? Это ваш долг!
– Но проблемы остаются. Я шеф полиции этого города. Все остальные полицейские – мои подчиненные. – В голосе полковника зазвучал подлинный аристократизм. – Никто в Амстердаме не имеет власти меня арестовать.
Дессенс уставился на де Граафа, и гнев его постепенно уступил место смущению. Он покачал головой и ничего не сказал.
– Я имею в виду, господин министр, что если ван Эффен будет арестован по обвинению в измене, то вам придется арестовать и меня, потому что я не меньший предатель, чем он. – Де Грааф немного подумал. – Даже, наверное, больший. В конце концов, я его начальник. Я санкционировал его действия и одобряю их.
Видимо, давая Дессенсу время осознать услышанное, полковник повернулся к ван Эффену и сказал:
– Ты забыл мне сообщить, что лично произвел взрыв.
Ван Эффен, извиняясь, пожал плечами:
– Вы же понимаете, как это вышло.
– Понимаю, – тяжело вздохнул полковник. – У тебя слишком много других забот. Кажется, ты мне это уже говорил.
– Вы вышли за рамки закона?
В невозмутимом голосе Виеринга не было упрека, он просто спрашивал.
– Нет, господин министр. Напротив, мы делали и делаем все, что в наших силах, чтобы соблюсти закон. Нам, точнее, лейтенанту ван Эффену удалось проникнуть в очень опасную банду, в подразделение FFF. Это не просто опасно, это почти самоубийство. Но лейтенант убедил меня, и я очень неохотно согласился. Это действительно наша последняя надежда, наша единственная надежда.
Дессенс, словно в тумане, смотрел на двух полицейских. Постепенно он пришел в себя и понемногу начал соображать.
– Как это может быть? Ведь каждый преступник в Амстердаме знает ван Эффена в лицо!
Он уже забыл, что несколько минут назад считал ван Эффена много ниже себя.
