Повторения этого слова явно не было в тексте, у диктора оно вырвалось невольно. Вскоре он овладел собой и продолжил чтение:
«Демонстрация перенесена на послеполуденное время, для того чтобы дать возможность членам британского Кабинета министров прилететь к месту событий и присоединиться к своим голландским коллегам, которые будут наблюдать этот взрыв. FFF сообщает, что ракета уже в состоянии боевой готовности.
В последней части своего сообщения террористы потребовали некоторого количества денег. Эти деньги они обещают вернуть. Это не выкуп, не плата за шантаж, просто заем на текущие расходы. Подробности выплат будут объявлены сегодня вечером. За это время стороны смогут подготовить передачу денег. FFF требует сто миллионов гульденов от правительства и двадцать миллионов гульденов от Давида Йозефа Карлманна Мейера, роттердамского промышленника. – Диктор положил бумагу на стол. – Телезрители знают, что дочь господина Мейера, Анна, является заложницей террористов».
Самуэльсон выключил телевизор.
– Мне бы не хотелось, чтобы нас называли террористами. Правильнее было бы назвать нас филантропами. Мне нравится та часть сообщения, где говорится о деньгах на текущие расходы. Анна, дорогая, сядьте. Вы слишком взволнованы.
Аннемари действительно была очень взволнована. Она вскочила с места. Лицо ее было бледным, губы крепко сжаты. Девушка сжимала и разжимала кулаки.
– Вы чудовище! – прошептала она. – Вы мерзкое чудовище!
– Вы так думаете, дорогая?
Самуэльсон, улыбаясь, окинул взглядом комнату. Ван Эффен был одним из тех, кто улыбнулся ему в ответ, понимая, что за ним могут наблюдать.
– Вовсе нет. Я филантроп. Я просто перераспределяю излишки богатства. И это даже не совсем так. Как вы слышали, это всего лишь заем. Только не говорите мне, что самый богатый человек в Нидерландах не сможет выплатить подобную сумму. Я все знаю о вашем отце.
– Вы убийца, – сказала она, опустив руки. – Вы убийца.
По щекам девушки потекли слезы. Жюли вскочила и обняла подругу за плечи.
– Вы все знаете о моем отце. Вы знаете, что в этом году у него уже было два тяжелых сердечных приступа. Вы знаете, что он лишь четыре дня назад вышел из больницы. Вы убили его! – У Аннемари дрожал голос, дрожали плечи. – Вы убили его!
Самуэльсон перестал улыбаться. Он нахмурился и сказал:
– Я этого не знал. Клянусь Богом, не знал.
Без лишних слов шеф FFF включил передатчик. Его вызов тут же был принят, и он быстро и настойчиво заговорил в микрофон. Самуэльсон явно давал кому-то указания на языке, которого не понимал никто из присутствующих. По нескольким словам Джордж определил, что это идиш. Выключив передатчик, Самуэльсон встал, прошел к бару, налил себе изрядную порцию бренди и выпил ее в два или три приема. Присутствующие с удивлением наблюдали за этим представлением, но никто не сказал ни слова.
Ван Эффен тоже встал, прошел к бару и налил бренди – две рюмки. Потом он отнес бренди Жюли и Аннемари, поставил рюмки перед девушками, подождал, пока они отопьют, и вернулся на место.
– Хорошо же вы заботитесь о бедных девушках, – сказал он, обращаясь к Аньелли. – Угрозы прозвучали очень мило.
– Вы полагаете, что это были пустые угрозы, господин Данилов? – Аньелли, похоже, был не прочь поговорить. Как почти все присутствующие, он избегал смотреть на Самуэльсона, который налил себе новую порцию бренди и не обращал на окружающих никакого внимания. – Уверяю вас, все угрозы вполне серьезны. И все они будут осуществлены.
– Не могу поверить вам на слово, Аньелли.
– Не понял.
– У вас, кажется, короткая память. Лишь несколько часов назад вы обещали, что население Голландии не пострадает. А теперь вы предупредили жителей Лелистада, чтобы они приняли необходимые предосторожности к моменту прорыва дамбы. Господи, ведь снаружи сейчас темно, как в аду, и льет как из ведра. Как же люди смогут принять необходимые предосторожности, если они ничего не видят?
– Но для этого им и не нужно ничего видеть. Вода поднимется не более чем на полметра. Мы обследовали тот район. У них достаточно места на вторых этажах домов и на чердаках. Хотя люди могут оставаться и на первых этажах, если не боятся промочить ноги. К тому же у жителей этого района полно катеров и лодок. Мы в этом также убедились. Сообщение же было сделано исключительно для устрашения. Вы, разумеется, это поняли.
– Может быть. А где же наша эластичная совесть?
– Эластичное что?
– Эластичный кто. Риордан. Священник, творящий молитвы. Богобоязненный пастырь. Почему он-то не смотрит?
Аньелли слабо улыбнулся:
– Риордан считает телевизор делом рук Сатаны. Насколько я знаю, с ним все в порядке. Как вы заметили, он практически сросся с наушниками. Параллельно с телевидением шла передача по радио.
– Неужели у вас и в самом деле есть ядерные заряды? Мне что-то не верится.
– Я могу их вам показать.
– Ну, это о многом говорит. Значит, миролюбивый и доброжелательный человек готов играть с ядерными зарядами?
