– Не последнюю роль в этом деле сыграет и почтительное отношение голландцев к деньгам. Люди скажут, что для человека, отказавшегося от двадцати миллионов, ничего не жалко. Не важно, что у Самуэльсона нет этих двадцати миллионов и, скорее всего, никогда не будет. Тут главное – слезы сочувствия, которые прольют мягкосердечные граждане. Конечно, эти двадцать миллионов были включены в счет, предъявленный правительству, но ограбление правительства никогда никого не волновало. Ты все еще думаешь, Васко, что Самуэльсоном двигали гуманные мотивы?
– После того, что ты только что изложил, я уже так не думаю. Он – то, чем ты его считаешь, очень ловкий негодяй. Ты очень убедительно все объяснил. Жаль, что тебя не слышали остальные четырнадцать миллионов голландцев. Думаю, они по-прежнему уверены в обратном.
– Не все. Дай им время, и они разберутся, что к чему. Но подавляющее большинство не разберется. Этим-то Самуэльсон и опасен. Даже мне потребовалось время, чтобы отделить зерна от плевел. У Самуэльсона не ум, а настоящий компьютер. Он вычислил все это между делом, за несколько минут. Это получилось у него как бы само собой. Великолепный мозг. Этот человек очень опасен. Имея дело с Самуэльсоном, нужно быть крайне осторожным.
– Выходит, он – ключевая фигура в FFF. Больше никто на это место не подходит, – сказал Джордж. – Именно он сказал, что Риордан собирается использовать оружие дьявола против самого дьявола. Интересно, понимает ли Риордан, что, связавшись с чертом, приходится пенять на самого себя? А вообще, чтобы вести подобную игру, нужно тратить не меньше тысячи долларов в день. Возможно, даже десятки тысяч. У Аньелли таких денег нет. Я также сомневаюсь, что Риордан в жизни заработал хоть один цент.
– Конечно, во главе стоит Самуэльсон. Он здесь ключевая фигура.
– Жаль, что мы не можем навести о нем справки у Интерпола.
– Нам бы от этого было не много толку, даже если бы мы и смогли это сделать. Если этот человек так умен, как мне кажется, Интерполу о нем ничего не известно. Интерпол понятия не имеет о том, кто является самым выдающимся преступником современности. Потому-то Самуэльсон и выдающийся. Скорее всего, у него нет криминального прошлого. За ним ничего не числится. Он может оказаться тем, за кого его принял дядюшка Артур: бывшим плутократом, человеком, который сделал огромное состояние на нефти или на морских перевозках.
– Тогда бы мы о нем знали.
– Возможно, мы о нем и знаем – под другой фамилией, разумеется. Но может быть, что его фотографий вообще нет. Некоторые очень богатые люди избегают фотографироваться.
Джордж спросил:
– Если он так богат, как мы думаем, зачем тогда он пытается получить деньги из других источников?
– Это все спектакль. Я твердо убежден, что Самуэльсон в деньгах не нуждается. Но, как я понимаю, шеф FFF пытается убедить своих партнеров, что его запасы истощаются. Вот он и устроил спектакль, связанный с деньгами, именно для того, чтобы отвлечь внимание от факта, что деньги ему не нужны, потому что у него их достаточно, и что его интересы лежат совсем в иной сфере. Аньелли не делает секрета из того, что деньги его интересуют. Возможно, таким образом Самуэльсон поддерживает в Аньелли боевой дух. У этого типа огромный штат, и всем его соратникам нужно, чтобы Самуэльсон проявлял к деньгам повышенный интерес. Похоже, что мы ему нужны – пока неясно, для какой цели; возможно, он держит нас на случай непредвиденных обстоятельств, – ну а нам нужны деньги. И Риордана тоже надо ублажать, ведь ему необходимы эти нечистые деньги для достижения его священных целей.
– Нечистые деньги для священных целей, – сказал Джордж. – Извращенный ум. Раздвоение личности. Должно быть, у этих американцев ирландского происхождения не все дома. Мы знаем, что есть люди, которые торгуют героином, чтобы приобрести деньги на достойные цели. Недальновидность, – кажется, так это называется?
– Что-то вроде. У медиков есть понятие туннельного зрения – противоположность периферийному зрению. Нам приходится считать это болезнью и лечить ее, как только сможем.
– Как же мы будем лечить этот недуг? У доктора есть на уме нечто конкретное? – Несмотря на свою крупную фигуру, Джордж дрожал на пронизывающем ветру. – Выпишешь рецепт? Или у тебя есть панацея?
– Слишком поздно для лекарств.
– Может, хирургическое вмешательство? Я лично понятия не имею, с какого конца браться за скальпель.
– Тебе и не придется за него браться. Говоря языком медицины, хирургическое вмешательство сейчас противопоказано.
Джордж осторожно прочистил горло, что было не так легко сделать при таком ураганном ветре.
– У тебя вдруг выработался новый взгляд на преуспевающих особо опасных преступников? На преступников, которые готовы утопить бог знает сколько тысяч наших соотечественников?
– Никаких радикальных изменений, Джордж. Я знаю, что у них здесь достаточно и крутых ребят, и психопатов. И все же – неужели ты сомневаешься, что мы могли бы убить Риордана, Самуэльсона и Аньелли и забрать девушек живыми и невредимыми?
