– Вероятно, вы потерпели крушение, но вряд ли ваше положение можно назвать отчаянным. В конце концов, вы не на необитаемом острове, а на материке. К вам скоро придут на помощь.
– Да, нам известно, где мы находимся. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Мы зашли сюда три дня назад, но, боюсь, в нашем судне появилась пробоина во время шторма ночью. Очень не повезло, очень не вовремя.
– Отверстие появилось уже здесь? В таком положении судна?
– Да, в самом деле.
– Да, не повезло. Вы из Оксфорда или Кембриджа?
– Из Оксфорда, конечно. – Казалось, его немного вывело из себя мое невежество. – Совместная геологическая и морская биологическая группа.
– Да, здесь предостаточно камней и морской воды, – согласился я. – Насколько все плохо?
– Дыра в обшивочной доске. Она раскололась. Боюсь, починить это нам не под силу.
– Как у вас с едой?
– Порядок.
– Есть передатчик?
– Только приемник.
– Пилот вертолета сообщит по радио о кораблекрушении, и сюда направят механика, как только позволят погодные условия. До свидания.
У него чуть челюсть не отпала.
– Вы уходите? Просто возьмете и уйдете?
– Я из морской поисково-спасательной службы. Мы получили сообщение о тонущем судне прошлой ночью.
– А-а-а, это. Мы слышали.
– Я так и подумал. Рад, что это не вы. Нам еще необходимо прошерстить большую территорию.
Мы продолжили лететь на восток к вершине Лох-Хоурна. Где-то на полпути туда я сказал:
– Довольно далеко до вершины. Давай взглянем на те четыре острова на озере. Начнем с самого восточного – того, который называется Эйлен-Оран, затем вернемся к устью Лох-Хоурна.
– Но вы говорили, что нужно добраться до вершины.
– Я передумал.
– Ваше право, вы тут босс, – спокойно ответил он; этот лейтенант Уильямс – необыкновенно инертный молодой человек. – Курс на север к Эйлен-Оран.
Через три минуты мы уже летели над этим островом. По сравнению с Эйлен-Оран тюремный форт Алькатрас может показаться зеленым милым курортом. На площади в половину квадратной мили кругом скальная порода и ни одной травинки. Но мы разглядели дом, причем из его трубы шел дым. Рядом лодочный ангар, но без каких-либо лодок. Дым означал, что в доме имеется хотя бы один жилец, и как бы он ни зарабатывал себе на жизнь, явно не возделыванием земли. Значит, у него есть рыболовное судно, которое обеспечивает его пропитанием, судно, которое может доставить его на материк. В мире очень много всего неопределенного, но в одном я был уверен: ни одно пассажирское судно не заходило в Эйлен-Оран с тех пор, как Роберт Фултон изобрел пароход. Уильямс сел где-то в двадцати ярдах от сарая.
Я обогнул сарай и неожиданно остановился. Я всегда неожиданно останавливаюсь, когда меня бьют в живот бревном. Спустя несколько минут мне удалось вдохнуть достаточно воздуха в легкие, чтобы распрямиться.
Передо мной стоял высокий тощий седой мужчина старше шестидесяти лет. Он не брился неделю и не менял рубашку уже месяц. Как оказалось, он ударил меня не бревном, а ружьем. Явно не одним из современных модных пистолетов, а хорошим старым двуствольным дробовиком двенадцатого калибра. В сравнении с ним даже «Миротворец» тихо покуривает в сторонке, ведь выстрел из направленной на меня двустволки с близкого расстояния – в данном случае это шесть дюймов – просто снесет мне голову. Мужчина целился мне в правый глаз. Я будто смотрел в туннель Мерси. Враждебно настроенный старик заговорил, и я понял, что он не прочитал ни одной книги на тему знаменитого гостеприимства горцев.
– Ты еще кто такой, черт тебя побери! – прорычал он.
– Меня зовут Джонсон. Уберите ружье. Я…
– Какого черта тебе здесь нужно?!
– А что, если попробуем начать с шотландского приветствия «Кейд миле фолче»? – предложил я. – У вас здесь так принято. Сто тысяч приветствий…
– Я не буду повторять свой вопрос, мистер.
– Я из морской поисково-спасательной службы. Пропало судно…
– Не видел никакого судна. Можешь валить к чертям с моего острова! – Старик опустил ружье и теперь целился мне в живот; вероятно, ему казалось, что лучше убить меня так, потому что тогда будет легче и проще закопать мой труп. – Сейчас же!
Я кивнул на оружие:
– Вас могут посадить за это.
– Могут посадить, а могут и не посадить. Но я точно знаю, что терпеть не могу чужаков на своем острове. Дональд Макэхерн защищает то, что ему принадлежит.
– И вы, Дональд, это прекрасно делаете, – сказал я одобрительно, ружье сдвинулось, и я быстро добавил: – Все, ухожу. И не утруждайте себя словами «Возвращайтесь скорее!», потому как я не вернусь.
Когда мы стали подниматься в воздух, Уильямс спросил:
– Мне показалось или у него было ружье?
– Ну уж точно не протянутая рука дружбы, о которой принято говорить в этих краях, – ответил я с горечью.
– Кто этот человек? Что он из себя представляет?
– Он тайный агент под прикрытием на службе Шотландского совета по туризму. Проходит обучение на курсах, выпускающих посланцев доброй воли за границей. А если говорить серьезно, то я уверен, что он не тот, кого я ищу. Он не слетел с катушек, он такой же здравомыслящий, как я или ты. Это просто взволнованный и доведенный до отчаяния человек.
