– Но зачем… зачем избавляться от своего преимущества, – дядя Артур указал на пустой кожух двигателя.
– Потому что это больше не оставалось преимуществом, – устало ответил я. – Когда они выдернули этот передатчик, Ханслетт был мертв, и считали, что Калверт тоже мертв. Им больше не требовалось это преимущество.
– Конечно-конечно. Боже, как же все запутано! – Он снял монокль и потер глаз костяшкой пальца. – Они знают, что мы найдем Ханслетта, как только попытаемся воспользоваться радио. Теперь я начинаю понимать, почему в кают-компании ты сказал, что нам будет сложно защищаться. Они не знают, сколько нам известно, но в любом случае не могут позволить себе рисковать. Уж точно не с семнадцатью миллионами фунтов на кону. Им придется заставить нас замолчать.
– Сняться и уйти – единственный наш выход, – согласился я. – Мы и так слишком долго здесь находимся. Вероятно, они уже на пути сюда. Сэр, не выпускайте «люгер» из рук. На ходу мы будем в безопасности. Но сначала необходимо доставить Ханслетта и нашего друга с кормовой каюты на берег.
– Да. Да, этим необходимо заняться в первую очередь.
При благоприятных обстоятельствах снятие с якоря с помощью электрического брашпиля – работа не сложная и по плечу даже полному идиоту. Тяга нашего брашпиля составляет свыше 1400 фунтов. Если небрежно опущенная рука или нога, развевающаяся штанина или волочащиеся полы дождевика попадут между цепью и барабаном, то считайте минус рука или нога даже до того, как успеете крикнуть, не говоря о том, чтобы дотянуться до палубного выключателя, который неизменно находится за брашпилем. Работать с брашпилем на мокрой, скользкой палубе опасно вдвойне. Делать это на мокрой, скользкой палубе в полной темноте при сильном дожде и сильно качающемся судне невероятно опасно. Добавьте сюда еще то, что необходимо снять защелку тормоза, а лебедка накрыта брезентом. Но, конечно, все это ерунда. Главное – не привлечь внимания наших друзей с «Шангри-ла».
То ли из-за полного погружения в работу, то ли из-за приглушенного лязга втягиваемого якоря я не сразу распознал некий звук. Дважды мне казалось, что где-то вдали я слышал женский голос, и дважды я предположил, что это поздняя пирушка на одной из небольших яхт в заливе. После заката на британских яхтах потребляется столько галлонов джина, что потребуется компьютер для подсчета этого количества. Вдруг я снова услышал голос. И на этот раз он доносился намного ближе. Так, это точно не пирушка на одной из яхт. На подобных вечеринках отчаянно кричат только в одном случае: когда заканчивается спиртное. Этот же мягкий крик носил в себе другой оттенок отчаяния. Я наступил на палубный выключатель, и вся работа на баковой надстройке прекратилась. Каким-то волшебным образом «лилипут» оказался в моей руке.
– Помогите! – Голос низкий, настойчивый и отчаянный. – Ради бога, помогите!
Голос раздавался откуда-то из воды, у миделя с левого борта. Я беззвучно направился к месту, откуда слышался голос, и замер. Я подумал о Ханслетте и не шевельнул ни одной мышцей. Не собираюсь никому помогать, пока не удостоверюсь, что голос доносится не из шлюпки с двумя вооруженными пассажирами. Одно слово, одна неосторожная вспышка света, одно нажатие на спусковой крючок – и Калверт отправится к праотцам, если у тех вообще было что-то общее с таким непроходимым тупицей-отпрыском.
– Пожалуйста! Пожалуйста, помогите! Пожалуйста!
И я помог. Не потому, что отчаяние в голосе было явно искренним, а потому, что голос этот принадлежал Шарлотте Скурас.
Между шпигатами и нижним поручнем я протолкнул резиновую шину-кранец, привязанную к одной из стоек поручня, и опустил ее в воду.
– Леди Скурас? – спросил я.
– Да-да, это я. Слава богу, слава богу! – Слова давались ей с трудом, она задыхалась, нахлебавшись воды.
– Схватитесь за кранец у борта судна.
Спустя мгновение до меня донеслось:
– Готово.
– Вы сможете подтянуться?
Раздались всплески, и снова я услышал, как она тяжело дышит.
– Нет, у меня не получится.
– Не страшно. Подождите.
Я хотел было пойти за дядей Артуром, но он уже стоял рядом. Я тихо сказал ему на ухо:
– Леди Скурас там внизу, в воде. Это может быть ловушка, хотя я так не думаю. Но если увидите свет, сразу стреляйте.
