Мы врезались в шлюпку в том месте, где сидел Жак, ее нос откололся, она сама перевернулась, выбросив троих мужчин в воду. Обломки шлюпки вместе с барахтающимися фигурами оказались по правому борту «Файркреста». Светом от фонарика я выхватил мужчину, который находился ближе к нам. Это был Жак. Он держал автомат высоко над головой, инстинктивно пытаясь его не замочить, хотя, вероятно, тот успел намокнуть, когда их швырнуло в воду. В одной руке у меня был пистолет. Я направил его вдоль яркого узкого луча от фонаря, находившегося в другой руке. Я дважды нажал на спусковой крючок «лилипута», и яркий малиновый цветок стал распускаться в том месте, где было лицо Жака. Он ушел на дно, будто его схватила акула, с оружием в неподвижно вытянутых руках. Это действительно был «шмайссер». Я стал снова шарить фонариком по воде и увидел еще одного человека, но это был не Квинн. Он либо нырнул под «Файркрест», либо прятался под обломками перевернувшейся шлюпки. Я выстрелил дважды во второго, и он закричал. Крик раздавался секунды две-три, затем прекратился, превратившись в бульканье. Я услышал, как кого-то недалеко от меня вывернуло за борт. Шарлотта Скурас. Времени ее успокаивать не было. Да и какого черта она делала на палубе?! Передо мной стояли другие важные вопросы, например помешать дяде Артуру расколоть старый каменный пирс Торбея надвое. Горожанам явно не понравится, если это произойдет. Идея дяди Артура о «прямо руля» сильно отличалась от моей, под его управлением «Файркрест» описал три четверти окружности. Дядя Артур мог бы искусно управлять финикийскими галерами с деревянной головой лошади на носу, теми, что разрезали надвое суда врагов. В качестве же рулевого в Торбейской гавани ему все-таки чего-то не хватало. Я влетел в рулевую рубку, перевел рукоятку на отметку «задний ход» и крутанул штурвал влево, затем вылетел оттуда и оттащил Шарлотту Скурас до того, как ей чуть было не отсекло голову одной из свай пирса, обросшей ракушками. Задели мы пирс или нет, не знаю, но точно могу сказать, что морским рачкам пришлось туго.
Захватив с собой Шарлотту Скурас, я, тяжело дыша, вернулся в рулевую рубку. Это метание туда-сюда изнурило меня. Я спросил дядю Артура:
– Со всем уважением, сэр, что вы, черт побери, делали?!
– Я? – Он был столь же невозмутим, как и впавший в спячку медведь в январе. – А в чем дело?
Я медленно перевел рукоятку в положение «малый вперед», забрал у него штурвал и вывел «Файркрест» в положение «прямо на север» по компасу.
– Придерживайтесь этого направления, прошу вас, – сказал я дяде Артуру, затем стал осматривать все вокруг с помощью прожектора.
Повсюду черные пустынные воды, даже шлюпки нигде не видно. Я ожидал, что в Торбее все всполошатся, в каждом доме включат освещение и станет светло, как на морском параде, ведь как-никак прозвучало четыре выстрела, даже острые легкие щелчки «лилипута» должны были поднять всех на ноги. Но ничего подобного не произошло. Вероятно, джина было выпито больше, чем обычно. Я взглянул на компас: норд-20-вест. Подобно тому как цветок притягивает медоносную пчелу, а магнит – железные стружки, так и дядю Артура снова решительно тянуло на берег. Я мягко, но твердо забрал у него штурвал и сказал:
– Вы снова взяли курс на пирс, сэр.
– Охотно верю. – Он достал носовой платок и протер монокль. – Черт, как не вовремя запотело стекло! Полагаю, Калверт, ты не наугад стрелял.
За последний час дядя Артур стал намного более воинственным, на это повлияла смерть Ханслетта, которого он высоко ценил.
– Я достал Жака и Крамера. Жак – тот, который умело обращался с оружием. Он мертв. Думаю, Крамер тоже. Квинн смог уйти.
Ну и ситуация, подумал я мрачно. Вдвоем с дядей Артуром в открытом море под покровом ночи. Я всегда знал, что у него проблемы со зрением даже в благоприятных условиях, но и подумать не мог, что после заката он слеп, как летучая мышь. К сожалению, в отличие от летучей мыши, у дяди Артура не было встроенного радара, позволявшего ему избегать скал, мысов, островов и прочих твердых преград, на которые мы могли натолкнуться в темноте. По всему получалось, что я один. Значит, необходим радикальный пересмотр планов, хотя я не видел ни одного способа это сделать.
– Не так уж и плохо, – одобрительно отметил дядя Артур. – Жаль, что Квинн улизнул, но в целом неплохо. Ряды мерзавцев славно поредели. Как думаешь, они станут нас преследовать?
– Нет. И на это есть четыре причины. Первая: они еще не в курсе того, что произошло. Вторая: обе их вылазки этим вечером прошли неудачно, а потому они не будут спешить с подобными экспедициями еще некоторое время. Третья: они скорее будут использовать тендер, а не «Шангри-ла» для этой цели, и, если тендер все же пройдет хотя бы сто ярдов, я потеряю всю веру в сахар «Демерара». Четвертая: надвигается туман. Уже не проглядываются огни Торбея. Они не будут преследовать нас, потому что не смогут нас найти.
