– Я и не думал, что вы пойдете. Вы позволите своему парню умереть просто потому, что вы жалкая трусиха. – Я презирал себя за эти слова. – Лорд Кирксайд и достопочтенный Роллинсон. Какой везучий отец! Какой везучий жених! – Она ударила меня, но я знал, что моя взяла, и просто сказал: – Не делайте этого. Вы разбудите охрану. Одевайтесь.
Я приподнялся, сел в изножье кровати и, глядя на дверь, начал размышлять о высоком, пока она одевалась. Мне стало надоедать, что женщины твердят про мой ужасный характер.
– Я готова, – сообщила она.
На ней был свитер с черепом и джинсы, из которых она выросла, вероятно, в возрасте пятнадцати лет. Сьюзан потребовалось всего тридцать секунд, чтобы одеться, чему я удивился, потому как не услышал звука строчащей портативной швейной машинки. Как она все-таки влезла в эти джинсы?
Мы пошли вниз по ступенькам, держась за руки. Несмотря на то что я, по всей видимости, последний человек на земле, с кем Сьюзан захочет оказаться на необитаемом острове, она крепко сжимала мою руку.
У подножия ступеней мы повернули направо. Я включал фонарь каждые несколько ярдов, но в этом не было необходимости. Сьюзан знала каждый дюйм пути. В конце коридора мы свернули налево вдоль восточного крыла. Через восемь ярдов мы остановились у двери справа.
– Это кладовая, – прошептала она. – За ней кухня.
Я наклонился и посмотрел в замочную скважину. Темным-темно. Мы прошли сквозь дверной проем, затем арку и оказались на кухне. Я посветил фонарем вокруг – никого.
Сьюзан говорила о троих охранниках. Первый – это тот, с кем я расправился. Второй парень патрулировал крепостные стены. Конечно, она не знает, что конкретно он делает, но уж точно не изучает астрономию и не защищает замок от атак парашютистов. Скорее всего, у него бинокль ночного видения, и он следит за рыболовными судами, военно-морскими кораблями и судами рыболовного надзора, которые могут оказаться здесь и помешать работе «добропорядочных» людей. Но в такую кромешную ночь он немного увидит. И третий человек, по словам моей спутницы, караулил территорию задней кухни, которая служила единственным входом в замок, помимо главных ворот, а также охранял несчастных пленников в погребах.
Охранника нет на кухне, значит он внизу, у входа в погреба.
Лестничный пролет вел от подсобного помещения за кухней к вымощенной каменными плитами площадке. Справа от площадки я видел отблеск света. Сьюзан коснулась пальцем губ, показывая, чтобы я молчал, и мы бесшумно спустились к подножию ступенек. Я осторожно заглянул за угол коридора, который и коридором-то не являлся, а представлял собой ужасный лестничный пролет. Две-три тусклые, разбросанные далеко друг от друга электрические лампочки освещали это пространство, стены которого смыкались у подножия ступенек, словно пара рельсовых путей, исчезающих вдали. Судя по всему, если спуститься на пятьдесят футов – это примерно семьдесят ступеней – к источнику света, появится другой коридор, который разветвляется и уходит вправо. В углу небольшой каменной лестничной площадки стоял табурет, на котором сидел человек. На коленях у него лежала винтовка. Конечно, они запаслись тяжелой артиллерией.
Я ретировался и шепотом спросил у Сьюзан:
– Куда, черт побери, ведут эти ступени?!
– К лодочному ангару, конечно, – удивленно прошептала она. – Куда же еще?
Действительно, куда же еще. Браво, Калверт, изумительная работа, просто первоклассный специалист! Ты осмотрел южную сторону Дуб-Сгейра на вертолете, ты увидел замок, ты увидел лодочный ангар, но ты почему-то не увидел поручней на отвесной скале между замком и ангаром, и тебя совсем не удивило то, что они никак не соединены.
– А в коридоре, идущем вправо, находятся погреба? – (Она кивнула.) – Зачем их разместили на такой глубине? Это сколько нужно протопать за бутылкой шампанского?!
– Ну, это не винные погреба. На самом деле эти сооружения использовались в качестве резервуаров воды.
– К ним можно добраться иначе?
– Нет. Этот путь единственный.
– И если мы спустимся хотя бы на пять ступеней, охранник изрешетит нас лежащей на коленях винтовкой. Знаете, кто это?
– Гарри. Настоящего имени не знаю. Его сложно произнести. Отец говорит, что он армянин. Гарри молодой, льстивый, хитрый… и отвратительный.
– Неужели ему хватило наглости подкатить к дочери вождя клана?
– Да. Это было ужасно. – Она коснулась губ тыльной стороной руки. – От него воняет чесноком.
– Я не виню его. Я бы сам к вам подкатил, если бы не маячащий передо мной пенсионный возраст. Позовите его и загладьте свою вину.
– Что?!
– Скажите ему, что вам жаль. Скажите, что вы неправильно расценили его благородный характер. Скажите, что отца нет дома и вот появилась возможность впервые поговорить с ним наедине. Да, все что угодно.
– Нет!
– Сью!
– Он ни за что мне не поверит! – воскликнула она.
– Оказавшись в двух футах от вас, он забудет о всякой аргументации. Он же мужчина.
– Вы тоже мужчина. И находитесь всего в шести дюймах.
Ох уж эта знаменитая женская логика!
