– Да. Если вы считаете, что я останусь в этом чертовом замке на минуту дольше, чем надо, то вы явно сошли с ума. Я и так сделал больше положенного. Полагаете, я захочу болтаться здесь во время смены караула или когда труженики океана вернутся обратно?
– Труженики океана? Что вы имеете в виду?
– Не важно. – Я совсем забыл, что ей неизвестно, чем занимаются наши друзья. – Калверту пора домой.
– У вас есть оружие! – возмутилась она. – Вы могли бы… могли бы их схватить.
– Кого это? – Черт с ней, с грамматикой!
– Охранников. Они на третьем этаже. Они, должно быть, спят.
– Сколько их?
– Восемь или девять. Точно не знаю.
– Восемь или девять, точно она не знает! Вы что, думаете, я супермен? Если не уйду, меня убьют. Вы этого хотите? И, Сьюзан, никому ничего не говорите. Даже отцу. Если, конечно, хотите увидеть Джонни живым. Вы поняли?
У нее было испуганное выражение лица. Она положила свою руку на мою и тихо сказала:
– Вы же можете взять меня с собой.
– Конечно могу. Я могу взять вас с собой и все испортить. А еще пустить пулю в одного из спящих наверху охранников и тоже все испортить. Успех нашей операции будет зависеть от того, узнают наши друзья о том, что я был здесь, или нет. Если у них появится хотя бы толика сомнения или подозрения, они соберут свои манатки и сегодня же уберутся отсюда. Сегодня же. А мне необходимо время до завтрашней ночи. Вы, конечно, понимаете, что они не уйдут, пока не убьют всех пленников в погребах. Вашего отца они тоже не оставят в живых. Наши друзья также наведаются в Торбей, чтобы удостовериться в том, что сержант Макдональд не даст против них показаний. Вы этого хотите, Сьюзан? Видит Бог, я хотел бы вытащить вас отсюда, я не из камня сделан, но, если возьму вас с собой, они забьют тревогу и перейдут к решительным действиям. Разве вы этого не понимаете? Если они вернутся и увидят, что вас нет, то у них будет всего одна мысль в голове: наша маленькая Сью покинула остров. Именно так они и подумают. Поэтому вам нельзя со мной.
– Хорошо, – спокойно произнесла она. – Но вы кое-что упускаете.
– Вполне возможно, я уже очень стар. Что именно?
– Гарри. Вы не можете оставить его здесь, иначе он все расскажет.
– Я и не собираюсь, равно как и часового на воротах. Мне пришлось его отдубасить, чтобы пробраться сюда.
Снова ее глаза расширились. Я снял дождевик и пальто, вытянул руку, раскрыл лезвие, которое принесла Сьюзан, и неглубоко провел им по предплечью. Мне нужна кровь, чтобы измазать основание штыка с обеих сторон на три дюйма. Я отдал ей лейкопластырь, и она прилепила полосу вдоль разреза, не сказав ни слова. Я снова надел пальто и дождевик, и мы вышли, Сьюзан с бутылкой виски и фонарем, я с винтовкой, подгоняя Гарри перед собой. Когда мы оказались в холле, я запер дверь той же отмычкой.
Дождь прекратился, ветра почти не было, но туман сильно сгустился, а ночь стала неимоверно холодной. Бабье лето в Западном высокогорье в полном разгаре. Я отлепил лейкопластырь, которым приглушал свет фонаря, и, освещая им дорогу, мы довольно легко проделали путь через внутренний двор к краю утеса. Переговаривались мы шепотом. Парень, который неустанно дежурил на крепостной стене, не увидел бы нас и в пяти ярдах даже через самый первоклассный бинокль ночного видения в мире, но звук в густом тумане ведет себя непредсказуемо: он может быть приглушен, может быть искажен, иногда его четко слышно. В любом случае рисковать точно не стоило.
Я достал штык и приказал Гарри лечь в траву лицом вниз. Иначе у него возникло бы искушение скинуть меня с обрыва ударом ноги. Орудуя пяткой и носком, я выдолбил траву в нескольких местах, сделал несколько отметин основанием штыка, затем воткнул его винтовкой в землю. Потом положил Гарри так, чтобы окровавленный кончик штыка торчал, но кровь не стекла полностью в мокрую траву. Далее вылил бóльшую часть бутылки виски, оставив где-то четверть, и осторожно поставил рядом со штыком.
– Как вы думаете, что здесь произошло? – спросил я Сьюзан.
– Очевидно, пьяная драка, и они оба поскользнулись в мокрой траве и упали с обрыва.
– А что вы слышали?
– О! Я слышала, как двое мужчин громко спорили в холле. Я вышла на лестничную площадку и услышала, как они кричали во весь голос. Кто-то велел Гарри вернуться на свой пост, а Гарри ответил: «Нет, ей-богу, он все сейчас уладит». Еще я скажу, что они оба были пьяные, но не буду повторять те слова, которые они использовали. Последнее, что я слышала: они вместе, все еще споря, прошли через внутренний двор.
– Умница! Это именно то, что вы слышали.
