Кукла на цепочке полностью

– Это вы мне скажите. Вы уклоняетесь от ответов. Нет, не то. Вы отвечаете на вопросы, но я хорошо знаю мужчин и знаю, что ваши ответы – то, что вы хотите сказать, а не то, что мне стоит услышать. Почему так, Филип? Чем я провинилась перед вами, что вы мне не доверяете?

– Вы считаете, что я нечестен? Ну, полагаю, иногда я кое-что преувеличиваю, я даже могу врать время от времени. Строго по делу, конечно. Но я бы не врал такому человеку, как вы.

Я действительно не намеревался ей врать, только если не придется это сделать для ее же блага, а это совсем другое дело.

– А с чего вам мне не врать?

– Не знаю даже, как это объяснить. Я бы мог сказать, что обычно не вру очаровательным и привлекательным женщинам, о которых высокого мнения. Вы бы цинично ответили, что я хитрю, пока меня не уличат во лжи, но вы бы ошиблись, потому как это и есть правда, ведь она в глазах смотрящего. Не знаю, звучит ли это как оскорбление, но я точно не собирался вас оскорблять. Я бы мог сказать: это потому, что мне очень неприятно видеть, как вы сидите здесь никому не нужная, вам некуда пойти и не к кому обратиться в тот момент жизни, когда вам необходимо куда-то пойти и к кому-то обратиться, но опять же, это может прозвучать как оскорбление. Я бы мог сказать, что не вру друзьям, но это снова прозвучит как оскорбление. Шарлотты Скурас этого мира не заводят дружбу с правительственными наемниками, которые убивают ради зарплаты. Какой в этом смысл? Я не знаю, что вам сказать, Шарлотта, помимо того, что на самом деле не важно, верите вы мне или нет, я никогда не причиню вам вреда, а если я буду рядом, то никто другой вам тоже не навредит, я об этом позабочусь. Может, вы и в это не поверите, а может, вам отказала женская интуиция.

– Нет, с ней полный порядок, она работает, как это говорится, сверхурочно. Очень усиленно. – Карие глаза неподвижные, лицо без эмоций. – Я действительно думаю, что могу доверить вам свою жизнь.

– Вы можете не получить ее обратно.

– Она не сильно много стоит. Может, мне и не захочется ее забирать.

Шарлотта пристально посмотрела на меня, и в ее глазах не было страха, затем она уставилась на сложенные руки и разглядывала их так долго, что я тоже наконец взглянул на ее руки. Насколько я мог видеть, с руками был порядок. Наконец она подняла глаза на меня с какой-то робкой полуулыбкой, которая была ей совсем не свойственна.

– Вам интересно, зачем я пришла? – спросила она.

– Нет, вы уже говорили. Вы хотите, чтобы я вам все рассказал. В частности, начало и конец этой истории.

Она кивнула:

– Когда я только начала играть в театре, у меня были небольшие роли, но я знала, о чем спектакль. В этой игре под названием «Жизнь» я продолжаю играть очень маленькую роль. Разница в том, что я не понимаю, о чем этот спектакль. Я появляюсь на три минуты во втором акте, но без малейшего понимания, что было до. Затем я появляюсь еще на одну минуту в четвертом акте, но совсем не знаю, что происходило между вторым и четвертым актом. И я даже не представляю, чем все это закончится. – Она приподняла руки, ладонями вверх. – Вы даже не догадываетесь, как это огорчает женщину.

– Вы действительно не в курсе того, что происходило раньше?

– Прошу вас поверить мне.

Я поверил ей. Я поверил ей, так как знал, что это правда.

– Сходите в гостиную и принесите мне, как говорят в этих краях, освежающий напиток, – попросил я. – С каждым часом чувствую себя слабее.

Она послушно поднялась и принесла спиртное, я взбодрился и начал рассказывать ей то, что она хотела услышать.

– Все это дело рук триумвирата, – начал я, может, это не совсем правда, но очень близко к тому, что я собирался поведать. – А именно: сэра Энтони, Лаворски, который, я полагаю, не только бухгалтер Скураса, но и его финансовый директор, и Джона Доллманна, генерального директора судоходных компаний, разделенных из налоговых соображений, который связан с нефтяными компаниями вашего мужа. Я сначала подумал, что Маккалум, шотландский юрист, и Бискарт, парень с бородкой, владелец одного из крупнейших коммерческих банков в Париже, тоже с ними заодно. Однако нет, по крайней мере Бискарт. Мне кажется, его пригласили на судно якобы для обсуждения дел, но на самом деле для того, чтобы он снабдил наш триумвират информацией, которая помогла бы им в следующей операции. Но банкиру не понравилось то, откуда дует ветер, и он сделал ноги. Про Маккалума ничего не могу сказать.

– Я совсем не знаю Бискарта, – сказала Шарлотта. – Ни он, ни мистер Маккалум не останавливались на борту «Шангри-ла». Они проживали в отеле «Колумбия», и дважды их приглашали на обед. В последний раз они появились на яхте во время вашего визита.

– Помимо прочего, их не сильно заботило то, как ваш муж с вами обращается.

– Меня саму это не заботило. Я знаю, почему мистер Маккалум был на борту. Мой муж планирует построить нефтеперерабатывающий завод в устье Клайда этой зимой, и Маккалум договаривался относительно аренды. Муж сказал, что к концу года ожидает большой приток свободного капитала, который можно будет инвестировать.