На протяжении одной минуты ничего не было видно, только темнота и серый туман, вихрящийся в носовой части. Хатчинсон взял направление на несколько градусов к северу с учетом поправки на прилив. И мы сразу увидели его – большой луч света в форме буквы Т, выпрыгнувший из темноты перед нами, со стороны правого борта. Я достал автоматы, открыл и зафиксировал дверь рулевой рубки по левому борту и встал с оружием в левой руке, держась за дверной косяк правой, одна нога стояла на палубе, вторая – в рулевой рубке. Дядя Артур стоял точно так же, но с правого борта. Мы встали как можно устойчивее, потому что «Файркрест» остановится неожиданно и может застигнуть нас врасплох.
В сорока ярдах Хатчинсон сбросил скорость и покрутил штурвал на левый борт. Теперь яркая отметка «Т» была еще дальше с правого борта, но в одну линию с нами и с темным клочком воды к западу от ярко пенящейся белизны, обозначавшей место, где прилив проходил по границе восточного волнореза. В двадцати ярдах Хатчинсон снова набрал скорость. Мы направлялись прямо туда, где должен был находиться невидимый западный волнорез. Из-за того что мы сильно развернуты на левый борт, казалось, носового столкновения не избежать. Неожиданно Хатчинсон покрутил штурвал на правый борт, прилив подтолкнул нас в том же направлении, и нам удалось пройти, не повредив ни дюйма драгоценного покрасочного слоя на судне дяди Артура. Хатчинсон перевел двигатель в нейтраль. Интересно, если я буду практиковаться весь остаток жизни, смогу ли повторить этот маневр? Я, конечно, знал ответ: не смогу ни за что на свете.
Я сказал Хатчинсону, что кнехты находятся с правой стороны лодочного ангара, значит водолазный катер пришвартован там же. Австралиец направил судно через крошечную гавань к источнику света, крутя штурвал к левому борту до тех пор, пока мы не оказались под углом к центральному отсвету, затем дал полный назад. В наши планы не входило врезаться носом «Файркреста» в стену лодочного ангара и отправиться на морское дно.
Наше появление можно было, пожалуй, назвать зрелищным. Ворота, вместо того чтобы раскрыться, сорвались с петель, и мы протащили их с невозможным грохотом. Минус один морской узел от нашей скорости. Алюминиевая мачта со спрятанной внутри телескопической радиоантенной дяди Артура сначала чуть было не оторвала табернакль, после чего оторвалась сама прямо над рулевой рубкой, издав чудовищный металлический стон. Еще минус один морской узел. Гребной винт, работавший на максимальных оборотах при заднем ходе, – минус еще один узел. Несмотря на все это, ход был хороший. Раздался треск расколотого дерева – частично нашего настила, но в основном ворот – и визг резиновых шин по нашей носовой части с кранцами. Мы со скрежетом остановились между левым бортом водолазного катера и левой стеной лодочного ангара. Вероятно, дядя Артур чувствовал себя так же паршиво и скверно, каким было состояние настила его любимого «Файркреста». Хатчинсон переместил рукоятку на «малый вперед», чтобы мы остались в этом положении, и включил пятидюймовый прожектор не с целью осветить и без того освещенный ангар, а чтобы ослепить тех, кто находился на берегу. Я вышел на палубу с автоматом в руках.
Как пишут в книгах о путешествиях, мы смело смотрели на сцену суетливой деятельности, а если быть точнее, на сцену суетливой деятельности до того, как наше появление всех парализовало. Люди, словно завороженные, оставались на своих местах. С крайней правой стороны трое уставились на нас у хранилища водолазного катера – стандартного рыболовного судна длиной сорок пять футов, примерно такого же размера, как «Шармейн». Двое мужчин на палубе замерли, поднимая ящик к хранилищу. Еще двое стояли во весь рост – один с вытянутыми руками над головой, ожидая, что второй будет раскачивать ящик с помощью веревки, подвешенной к грузовой стреле. Этот ящик – единственное, что двигалось в лодочном ангаре. Лебедчик, который необыкновенно походил на поддельного таможенника Томаса, также застыл, держа один рычаг управления краном у грудной клетки, а второй – в вытянутой правой руке. Он выглядел так, будто Везувий извергся на него двадцать столетий назад и он окаменел. Остальные стояли, согнувшись у стенки в начале лодочного ангара, придерживая веревку, привязанную к огромному ящику, который двое водолазов помогали доставать из воды. У этих ребят напрочь отказывает фантазия, когда дело доходит до того, чтобы что-то спрятать. В данном случае это были слитки. Крайним слева стоял капитан Имри, вероятно, именно он руководил операциями, рядом с ним его хозяева – Лаворски и Доллманн. Сегодня был большой день – день исполнения всех их мечтаний, и они не хотели упустить ни одного мгновения.
Мне нужны были как раз Имри, Лаворски и Доллманн. Я вышел вперед, чтобы они увидели ствол автомата, направленный на них.
