– Дональд Макэхерн с Эйлен-Орана. Вам следовало забрать его, а не его жену. И не стоило разрешать Сьюзан Кирксайд бродить свободно по острову. Когда вы в последний раз видели здоровую девушку двадцати одного года с огромными синими кругами под глазами? Как правило, юные особы в этом возрасте очень беззаботны. И еще: вам следовало замаскировать след, оставленный фюзеляжем «Бичкрафта», самолета, принадлежавшего старшему сыну лорда Кирксайда, который вы спустили с обрыва северного утеса. Я увидел отметку с вертолета.
– Это все? – спросил Лаворски.
Я кивнул, он снова посмотрел на Имри.
– Я ему верю, – сказал Имри. – Никто ничего не сболтнул. Это все, что нам хотелось узнать. Убить Калверта первым, мистер Лаворски?
Конечно, а как иначе, ведь я имею дело с профессионалами, которые быстро решают все вопросы, поэтому поспешно произнес:
– Два вопроса. Прошу вас ответить всего на два вопроса. Мне хотелось бы знать как профессионалу. Не знаю, поймете ли вы.
– Даю тебе две минуты, – улыбнулся Лаворски. – Выкладывай быстро. У нас еще много дел.
– Где сэр Энтони Скурас? Он должен быть здесь.
– Да. Он в замке с лордом Кирксайдом и лордом Чарнли. «Шангри-ла» пришвартована у западного причала.
– Это правда, что вы с Доллманном разработали весь план, подкупили Чарнли, чтобы тот выдал тайны страхования, что вы или даже Доллманн позволили капитану Имри набрать команду головорезов, что вы ответственны за захват, потопление судов и последующее хищение груза? А также за смерть, прямо или косвенно, наших людей?
– Поздно открещиваться от очевидного. – Лаворски снова раскатисто рассмеялся. – Нам кажется, у нас все хорошо вышло, как думаете, Джон?
– Очень хорошо, – холодно ответил Доллманн. – Мы теряем время.
Я повернулся к Шарлотте Скурас. Пистолет все еще направлен на меня.
– Все кончено, Шарлотта. И так как вы будете виновны в моей смерти, можете завершить начатое. – Я взял ее за руку и приставил пистолет к своей груди. – Прошу вас, сделайте это быстро.
В наступившей тишине слышался только мягкий стук дизельного двигателя «Файркреста». Глаза всех присутствующих в лодочном ангаре были устремлены на нас. Я стоял к ним спиной, но был абсолютно в том уверен. Я хотел, чтобы все смотрели на нас с Шарлоттой. Дядя Артур сделал шаг к двери по правому борту и быстро произнес:
– Ты с ума сошел, Калверт?! Она убьет тебя! Она одна из них.
В карих глазах застыл страх, ничего больше они не выражают. Это глаза человека, который знает, что мир вокруг рушится. Шарлотта убирает палец со спускового крючка, разжимает пальцы, и пистолет падает на палубу с таким грохотом, что эхо, кажется, заполняет лодочный ангар и туннели, ведущие в обе стороны.
– Кажется, миссис Скурас не хочет этого делать, – взяв ее за левую руку, сказал я. – Боюсь, вам нужно найти того, кто…
Шарлотта Скурас вскрикнула от резкой боли, когда ее ноги ударились о порог рулевой рубки. Вероятно, я перестарался, втаскивая ее внутрь, но рисковать я не мог. Хатчинсон стоял наготове, он подхватил ее и упал вместе с ней на колени. Я влетел в эту дверь за Шарлоттой, будто трехчетвертной из международной сборной по регби, оказавшийся за линией, когда дюжина рук пытается дотянуться до него. Тем не менее дядя Артур оказался шустрее. У него удивительный инстинкт самосохранения. В падении я схватил громкоговоритель, который мы заблаговременно оставили на палубе.
– Не стреляйте! – Громкий голос отскочил рикошетом от каменных и деревянных стен лодочного ангара. – Если кто-нибудь выстрелит, вы все умрете. Один выстрел – и вам конец. В каждую спину целится по автомату. Обернитесь очень, очень медленно и убедитесь в этом сами.
Привстав, я устало выглянул из иллюминатора рулевой рубки, отодвинул остальных со своего пути и вышел на палубу.
Я подобрал автомат – самое бесполезное и ненужное действие за последнее время. Автоматов в лодочном ангаре было более чем достаточно. Они находились в двенадцати удивительно надежных парах рук, которые я когда-либо видел. Двенадцать человек стояли полукругом в дальнем конце лодочного ангара. Большие, спокойные, решительные парни в шерстяных шапочках, серо-черной камуфляжной одежде и резиновых сапогах. Руки и лица – цвета угля. Глаза отсвечивают белым, как в шоу «Черно-белые менестрели», но явно дают понять, что развлечения закончились.
– Опустите руки и бросьте оружие! – приказал человек в центре группы, внешне ничем не отличающийся от остальных. – Очень аккуратно. Медленно вниз, бросьте оружие и не шевелитесь. Мои люди хорошо натренированы. Эти бойцы обучены стрелять при малейшем подозрении на сопротивление. Они умеют только убивать. Они не обучены ранить или калечить.
И наши друзья поверили говорившему. Я тоже поверил ему. Они бросили оружие и встали как вкопанные.
– Теперь заведите руки за голову.
Они послушались. Все, кроме одного. Лаворски. Он больше не смеялся, обстановка явно этому не способствовала.
