– Ну конечно, – сказал Грирсон. – Если кто-то и должен знать о происшествии, так это он.
Карсон был командующий войсками НАТО в Южной Европе. Грирсон поднес бинокль к глазам и посмотрел на вертикальный столб дыма. До него теперь было не больше четырех миль к востоку.
– Это яхта, как вы и сказали, и она горит, как костер. Если там еще есть кто-нибудь на борту, им приходится жарко. Хотите подойти к ним вплотную, капитан?
– Вплотную? – Тэлбот посмотрел на Денхольма. – Как по-вашему, сколько стоит электроника у нас на борту?
– Двадцать миллионов. Возможно, двадцать пять. В общем, много.
– Вот и ответ на ваш вопрос, доктор. Эта яхта уже один раз взорвалась. Может и еще раз взорваться. Я не стану приближаться. А вы – станете. На катере. Он – разменная монета. «Ариадна» – нет.
– Что ж, спасибо вам большое. И какая отважная душа…
– Я уверен, что старший помощник будет рад переправить вас.
– А! Старший помощник, пусть ваши люди наденут комбинезоны, перчатки и защитные маски. Травмы от горящего дизельного топлива бывают очень неприятными. Вы тоже оденьтесь соответственно. А я пойду подготовлюсь к самопожертвованию.
– И не забудьте спасательный пояс.
Грирсон не потрудился ответить.
Расстояние до горящей яхты сократилось вдвое, когда Тэлбот снова связался с радиорубкой.
– Сообщение отправлено?
– Отправлено и подтверждено.
– Есть что-нибудь новое с «Делоса»?
– Пока ничего.
– Делос, – сказал Денхольм. – До этого острова примерно восемьдесят миль к северу. Увы, Киклады никогда уже не будут для меня прежними. – Он вздохнул.
Хотя Денхольм был специалистом по электронике, он считал себя прежде всего приверженцем античного классицизма и совершенно свободно читал и писал как по-гречески, так и на латыни. Он был глубоко погружен в античную культуру, о чем свидетельствовала большая библиотека в его каюте. Он также очень любил цитировать, вот и сейчас не удержался:
– Я понял вашу точку зрения, лейтенант, – сказал Тэлбот. – Мы поплачем завтра. А пока что давайте обратимся к проблеме этих несчастных душ на полубаке. Я насчитал там пятерых.
– Я тоже. – Денхольм опустил бинокль. – К чему это безумное махание руками? Господи, неужели они думают, что мы могли их не заметить?
– Они нас прекрасно видят. Это чувство облегчения, лейтенант. Ожидание спасения. Но здесь есть кое-что еще. В их махании руками видится определенная настойчивость. Примитивная попытка передать сигнал. Они говорят «заберите нас отсюда, и поскорее».
– Может быть, они опасаются повторного взрыва?
– Может, и так. Харрисон, я хочу, чтобы мы подошли к их правому борту. На разумное, как вы понимаете, расстояние.
– Сотня ярдов сойдет, сэр?
– Вполне.
«Делос» был – точнее, был когда-то – роскошной яхтой. Обтекаемый восьмидесятифутовый корпус прежде был ослепительно-белым. Теперь же из-за дыма и дизельного топлива он сделался в основном черным. Довольно сложная надстройка состояла из мостика, салона, столовой и чего-то похожего на камбуз. Все еще густой дым и пламя, поднимавшиеся на шесть футов над ютом, указывали на источник огня – это почти наверняка было машинное отделение. Сразу за горящим участком к шлюпбалкам была прикреплена небольшая моторная лодка: нетрудно было догадаться, что взрыв или пожар вывели ее из строя.
– Довольно странная картина. Вам не кажется, лейтенант? – сказал Тэлбот.
– Странная? – осторожно переспросил Денхольм.
– Да. Вы видите, что пламя угасает. Можно предположить, что это уменьшает опасность дальнейшего взрыва. – Тэлбот перешел на левый борт. – И вы, наверное, заметили, что они погрузились почти по палубу.
– Я вижу, что они тонут.
– Несомненно. Если бы вы оказались на борту судна, которое собирается либо поднять вас на воздух, либо утащить с собой на дно, какова была бы ваша естественная реакция?
– Оказаться от него подальше, сэр. Но я вижу, что их моторная лодка повреждена.
– Согласен. Однако на судне такого размера должно иметься другое спасательное оборудование. Если не поплавок Карли, то уж точно надувная резиновая лодка. Любой разумный владелец должен иметь с собой достаточное количество спасательных поясов и жилетов для пассажиров и экипажа. Я даже вижу два спасательных пояса перед мостиком. Но они не сделали очевидную вещь и не покинули корабль. Интересно почему.
– Понятия не имею, сэр. Но это чертовски странно.
– Когда мы спасем этих терпящих бедствие моряков и примем их на борт, вам, Джимми, предстоит разучиться говорить по-гречески.
– Но понимать греческий я не перестану?
– Именно.
– Коммандер Тэлбот, у вас коварный и подозрительный ум.
– Такова моя работа, Джимми. Такова моя работа.
