– Профессор – директор сейсмологического департамента Калифорнийского технологического института в Пасадене. Еще он геолог и вулканолог. Все, что заставляет землю дрожать и трястись, – его сфера деятельности. Это общепризнанный в мире ведущий эксперт. Он возглавляет – точнее, возглавлял, пока я грубо его не прервал, – международную конференцию по сейсмологии в Риме. Вы все, конечно, знаете, что такое сейсмология.
– В общих чертах, – откликнулся Тэлбот. – Своего рода наука – я думаю, уместнее будет определение «область знаний» – о причинах и последствии землетрясений.
– Своего рода наука? – переспросил Хокинс. – Вы меня огорчаете. Это
– Я уверен, что коммандер никого не хотел задеть, и я не обижен, – спокойно сказал Бенсон. – Он совершенно прав. Мы далеки от того, чтобы стать настоящей наукой, мы все еще топчемся на периферии этого явления.
– Ну хорошо. Доктор Викрам – физик, столь же известный в своей области, как профессор Бенсон в своей. Он специализируется на атомной физике.
Тэлбот взглянул на доктора Викрама. Тот, в отличие от Бенсона, был худощав, темноволос и безупречно одет: синий костюм, белая рубашка и черный галстук, траурный оттенок которого вполне сочетался с привычной строгостью его лица.
– Распространяется ли ваш интерес к ядерной физике на ядерное оружие, доктор Викрам? – спросил Тэлбот.
– В общем, да.
– Вас с профессором следует поздравить. За такие дела наверняка должна быть какая-то медаль для гражданских. Вице-адмирал Хокинс, конечно, находится здесь по долгу службы. Но вам двоим, джентльмены, лучше было бы оставаться в Риме. Я хотел сказать, разве там не безопаснее?
Хокинс кашлянул:
– Вы ведь не собираетесь навлечь на себя гнев старшего по званию?
– Я бы и не подумал об этом, сэр.
– Что ж, тогда переходим к делу. Ваши два сообщения получены. Первое вызвало некоторое беспокойство, второе – глубокую тревогу.
– Это насчет тиканья, сэр?
– Да, насчет него. Оба сообщения были отправлены в Пентагон, а второе еще и в Белый дом. Я полагаю, их реакцию можно описать словом «ужас». Конечно, это лишь мое предположение, но скорость ответа на второе сообщение показывает, насколько они потрясены. Обычно получения информации из Пентагона приходится ждать вечность или как минимум месяцы, но на этот раз реакция последовала через считаные минуты. Когда я прочитал их ответ, то понял, в чем причина. – Хокинс сделал паузу, возможно для пущего драматического эффекта.
– Как и я, – сказал Тэлбот.
– Что вы имеете в виду?
– На месте Пентагона или Белого дома я бы тоже расстроился, если бы бомбардировщик или грузовой самолет ВВС США с грузом бомб внезапно канул в море. Тем более если бомбы или ракеты, которые нес этот самолет, были ядерными. Особенно если это были водородные бомбы.
– Черт бы вас побрал, Тэлбот! Вы лишаете стареющего вице-адмирала простейших радостей жизни. Вот вам мой гнев!
– Это было вовсе не сложно, сэр. Мы уже догадались, что это был бомбардировщик. Гражданские самолеты, за исключением «Конкорда», не летают на такой высоте, на какой мы его засекли. Нужно быть совсем тупым, чтобы не прийти к тому предположению, к которому мы пришли. Бомбардировщики обычно несут бомбы. Реакция Америки недвусмысленно показала, что самолет был американским. И вы бы не явились сюда в такой спешке в сопровождении специалиста по атомному оружию, если бы бомбы не были особо опасными. А я не могу придумать ничего более опасного, чем водородные бомбы.
– Да и никто не может. Когда вы сказали то, что сказали, я должен был понять, что вы обо всем догадались. Даже в Пентагоне не знают или не хотят разглашать, что это был за самолет. Они ориентировочно говорят об усовершенствованном грузовом самолете «С.141 Старлифтер». Самолет дозаправился на Азорских островах и взял курс на Грецию. Согласно вашему первому сообщению, вы видели крушение самолета, но не смогли его опознать. Почему?
– Старший помощник, покажите адмиралу, в чем была причина.
Ван Гельдер достал пачку фотографий и передал Хокинсу. Тот быстро просмотрел их, а потом просмотрел еще раз, уже медленнее. После чего вздохнул и поднял глаза:
– Наверное, это выглядит интригующе, если вы – любитель эффектных зрелищ с участием дыма и пламени. Но я к таковым не отношусь. Все, что я вижу, – это, предположительно, внешний левый двигатель, и толку от этого немного. Ничто не указывает на источник или причину пожара.
– Думаю, ван Гельдер с вами не согласился бы, сэр, – сказал Тэлбот. – Он считает, что пожар возник в носовой части и был вызван взрывом внутри. Я с ним согласен. Самолет определенно не был сбит зенитным орудием с какого-либо корабля. Мы бы знали. Единственная альтернатива – ракета с тепловым наведением. Но на это есть два возражения. Такая ракета навелась бы на двигатели, а не на фюзеляж, и, что более важно, в этом районе не было таких кораблей. Наш радар их засек бы. По тем же соображениям можно утверждать, что ракета не была выпущена с самолета. Адмиралу не нужно напоминать, что радар «Ариадны» самый совершенный в мире.
