– Но… как вам показалось, это был большой самолет?
– Вполне вероятно.
– То есть это мог быть большой реактивный самолет. Возможно, с сотнями пассажиров. – Если Андропулос и знал, что это не пассажирский самолет, он никак этого не проявил.
– Такое всегда возможно. – Тэлбот не видел смысла сообщать Андропулосу, что это почти наверняка был бомбардировщик и на нем не было сотен пассажиров.
– Вы хотите сказать, что покинули этот район, чтобы прийти к нам на помощь?
– Это было достаточно взвешенное решение. Мы были совершенно уверены, что на борту «Делоса» есть живые люди, и почти так же уверены, что на борту этого самолета живых не осталось.
– Но там все-таки могли быть выжившие. Ну, то есть… вы ведь не видели.
– Мистер Андропулос. – Тэлбот позволил себе подпустить холодка в голос. – Мы, я надеюсь, не бессердечны и не глупы. Прежде чем уйти, мы спустили одну из наших моторных лодок, чтобы осмотреть район. Выживших не было.
– О боже, – сказала Ирена Шариаль, – какой ужас! Столько людей погибло, а мы только и делали, что жалели себя. Не хочу показаться чрезмерно любопытной, капитан, и это, конечно, не мое дело, но почему вы встали здесь на якорь? Ведь теперь уже нет никакой надежды, что кто-нибудь из выживших выплывет на поверхность.
– Никакой надежды, мисс Шариаль. Мы стоим здесь в качестве ориентира, дожидаясь появления водолазного корабля.
Тэлбот не хотел ей лгать, но он счел нецелесообразным сообщать о том, что никакой спасательный корабль сюда не спешит и что, насколько ему известно, кроме них самих, о катастрофе знают лишь в штаб-квартире НАТО в Италии. В особенности он не хотел, чтобы об этом узнал кто-либо из ее компании.
– Но… но будет слишком поздно кого-то спасать.
– Уже и сейчас слишком поздно кого-то спасать, юная леди. Но сюда пришлют водолазов, чтобы выяснить, был ли этот самолет пассажирским, и попытаться установить причину катастрофы.
Отвечая Ирене, капитан незаметно следил за Андропулосом и был уверен, что при последних его словах лицо грека на миг изменило выражение.
Тут впервые подал голос Аристотель, капитан Андропулоса:
– На какой глубине лежит этот самолет, коммандер?
– Семнадцать-восемнадцать саженей. Около тридцати метров.
– Тридцать метров, – повторил Андропулос. – Даже если они проберутся внутрь – а нет никаких гарантий, что им это удастся, – не будет ли тяжело передвигаться там и что-то исследовать?
– Я могу гарантировать, что внутрь они проберутся. Видите ли, существует такая вещь, как кислородно-ацетиленовые резаки. К тому же у водолазов будут мощные подводные фонари. Но ни то ни другое им не понадобится. Водолазы спустят туда канаты. И водолазный корабль без труда поднимет самолет на поверхность. После этого они смогут спокойно изучить его.
Вошел Дженкинс и протянул Тэлботу запечатанный конверт:
– Из радиорубки, сэр. Майерс сказал, что это срочно.
Тэлбот кивнул, вскрыл конверт, достал оттуда листок бумаги и прочитал его. Потом он сунул листок в карман и встал:
– Прошу прощения, дамы и господа. Мне нужно на мостик. Старший помощник, идемте со мной.
Оказавшись снаружи, ван Гельдер сказал:
– Вы действительно ужасный лжец, сэр. В смысле, ужасающе хороший.
– Андропулос тоже неплох.
– Он много тренировался. Вы с ним – два сапога пара. Ага, спасибо. – Ван Гельдер развернул лист бумаги, который передал ему Тэлбот. – «Жизненно необходимо чтобы вы сохраняли самый тесный контакт с рухнувшим самолетом Точка Присоединюсь к вам ранним утром Точка Хокинс». Разве это не вице-адмирал, сэр?
– Он самый. Жизненно необходимо. Летит к нам. Что вы будете с этим делать?
– Надеяться, что он знает что-то, чего не знаем мы.
– Только это нам и остается. Кстати, вы почему-то забыли рассказать мне о вашем визите к акустикам.
– Извините, сэр. Я кое о чем задумался.
– Кое о ком, а не кое о чем. Увидев ее, я вас понимаю. Ну так?
– Вы про звуки, исходящие от самолета? Тик… тик… тик. Это может быть что угодно. Хольцман высказал неуверенное предположение, что это какой-то таймер. Возможно, он прав. Не хотелось бы выглядеть паникером, сэр, но что-то мне это не нравится.
– Меня это пока не особо волнует. Что ж, тогда идем в радиорубку.
– Мне казалось, вы говорили про мостик.
– Это я сказал для Андропулоса. Чем меньше этот тип знает, тем лучше. Он хитрый, проницательный и чуткий к малейшим нюансам.
– И поэтому вы ни разу не намекнули на взрыв в машинном отделении?
– Да. Конечно, я могу быть чудовищно несправедлив к нему. Он вполне может оказаться чистым и невинным, как утренняя роса.
– На самом деле вы в это не верите, сэр.
– Да.
Майерс сидел в радиорубке один.
– Еще одно послание в Рим, – сказал Тэлбот. – Снова код Б. Вице-адмиралу Хокинсу. «Сообщение получено. Настоятельно советую вам прибыть как можно скорее. Сегодня ночью. Сообщаю, что от самолета исходит тиканье с интервалом в две с половиной секунды. Возможно, это таймер с часовым механизмом. Пожалуйста, позвоните как можно быстрее».
