– Понятно. Второе сообщение адресовано министру обороны в Афины. «Срочно свяжитесь с авиадиспетчерской службой афинского аэропорта для получения информации о самолете, предположительно американском, который разбился сегодня в 14:15 к югу от острова Тира. Выясните, просил ли он разрешения на полет и посадку в Афинах или на другом греческом аэродроме. Далее прошу вас немедленно заручиться поддержкой полиции и разведки в поисках любой информации о некоем Спиросе Андропулосе, владельце яхты „Делос“». Это сообщение тоже подписано мной, чем я искренне польщен. Что ж, капитан, пару минут назад я чуть было не отнесся к вам несправедливо, подумав, что вы не в полной мере оценили рассматриваемую проблему. Но вы это сделали, в своем стиле и еще до моего приезда. У меня остались два вопроса.
– Вы про самолет и про Андропулоса?
Хокинс кивнул.
– На высоте сорок три тысячи футов пилоту не требовалось никого уведомлять о своем присутствии. Он знал, что он один в небе. Но как только он начал снижаться, все изменилось. Он не хотел с кем-либо столкнуться, при его-то грузе. И конечно, он должен был попросить разрешения приземлиться.
– Но почему Греция?
– Потому что курс, которым следовал пилот, когда мы впервые его засекли, должен был привести его в Анкару в Турции или куда-то в ее окрестности. Далее, хотя Турция является членом НАТО, по крайней мере номинально, я уверен, что у американцев нет авиабаз в Анкаре или рядом. Я вообще не уверен, что у них есть авиабазы в Турции. И уверен, что у них там нет ракетных баз. В Греции у американцев есть и то и другое. Значит, Греция. Что же касается Андропулоса, некоторые мои офицеры и я считаем его скользким и подозрительным типом. Конечно, ничего такого, что можно было бы доказать в суде. Мы подозреваем, что он что-то знает о крушении этого самолета, но мы не знаем точно, знает ли он, если вы меня понимаете. Он говорит, что «Делос» затонул в результате взрыва. Но это старый вопрос: он упал или его толкнули? Иными словами, был ли этот взрыв случайным или намеренным? Подняв «Делос» на поверхность, мы сумеем это выяснить.
– Да, вполне возможно. Ну что ж, обо всем по порядку. – Хокинс еще раз бегло просмотрел сообщения. – Похоже, вы отлично справляетесь с этой задачей. Я с радостью все подпишу. – Хокинс достал ручку, подписался и передал бумаги Тэлботу. – Подозреваю, что вы догадались об этом еще до того, как я покинул Рим. Но почему же тогда вы сами не отправили эти запросы?
– Офицеры рангом ниже не дают указания контр-адмиралу Блиту. У меня нет на это полномочий. У вас есть. Потому я и просил вас прибыть как можно скорее. Спасибо за подписи, сэр. Это была самая легкая часть. Теперь переходим к трудной.
– Трудной? – настороженно переспросил Хокинс. – Что за трудная часть?
– Имеем ли мы моральное право просить экипаж спасательного или подъемного судна, не говоря уже о водолазах, присоединиться к нам, по элегантному выражению лейтенанта Денхольма, в полете через стратосферу по испаряющейся орбите?
– А, да. Существенный вопрос. Что вы об этом думаете?
– Опять же, это вопрос не для офицеров более низкого ранга. Только для адмиралов.
– Господи боже мой. Если что-то пойдет не так, ваша совесть будет чиста. Вся ответственность ляжет на меня.
– Если что-то пойдет не так, сэр, не думаю, что нам будет что сказать друг другу, когда мы окажемся на испаряющейся орбите.
– И то правда. Мое замечание было недостойным. Никому не нравится нести ответственность за такие решения. Отправляйте сообщения.
– Очень хорошо, сэр. Лейтенант Денхольм, попросите Майерса прийти сюда.
Хокинс сказал:
– Я понимаю, хотя и не провожу никаких параллелей, что президент Соединенных Штатов столкнулся с проблемой, похожей на ту, с которой вы только что столкнули меня. Он спросил у председателя Объединенного комитета начальников штабов, следует ли отвести подальше «Ариадну», которая – и они об этом, конечно, знали – стоит над потерпевшим крушение самолетом. Председатель совершенно справедливо сказал, что это не входит в его компетенцию, – старая и почитаемая американская традиция перекладывать ответственность. Президент решил, что «Ариадне» следует остаться.
– Ну, я мог бы с горечью сказать, что это очень благородно и мужественно со стороны президента, тем более что нет никаких шансов, что его вышибут из Овального кабинета, когда эта штучка всплывет, но я не буду. Это не то решение, которое мне хотелось бы принимать. Я полагаю, он как-то его обосновал?
– Да. Наибольшее благо для наибольшего числа людей.
Вошел Майерс. Тэлбот вручил ему два листка:
– Отправьте это немедленно. Оба – с кодом Б. К обоим сообщениям добавьте: «Немедленно, повторяю, немедленно. Требуется подтверждение».
Майерс ушел, и Тэлбот сказал:
– Насколько я понимаю, адмирал, в качестве командующего военно-морскими силами в Восточном Средиземноморье вы имеете право отменить указание президента.
– Да.
– Вы это сделали?
