– Как бы это сказать помягче, главный старшина… в общем, никто не ставит под вопрос компетенцию лейтенанта Денхольма в этих областях. Во всем Средиземноморье не найдется человека, который знал бы больше его об электрике и электронике.
– Это довольно просто, главный старшина, – сказал Денхольм. – Мы объединим мощность аккумуляторных батарей «Ариадны» и «Килхаррана». Лебедки «Килхаррана», вероятно, работают на дизельном топливе. Мы сможем переоборудовать их для работы на электричестве. А если даже не сможем, это не важно. У нас на «Ариадне» отличные электрические якорные брашпили.
– Да, но… если один из ваших двух якорей выйдет из строя, вы же начнете дрейфовать, разве не так?
– Не начнем. Водолазное судно обычно оснащено четырьмя якорями, способными уверенно закрепиться в любом месте океанского дна. Мы просто пристанем к «Килхаррану», только и всего.
– Я смотрю, у вас на все готов ответ! Последнее возражение, сэр. Возможно, слабое. Якорь – это всего лишь якорь. Бомбардировщик и его груз весят больше ста тонн. Этакую махину сложно поднять.
– У водолазных кораблей имеются надувные мешки. Мы привяжем их к фюзеляжу бомбардировщика и будем накачивать сжатым воздухом до тех пор, пока не достигнем нейтральной плавучести.
– Сдаюсь, – сказал Кэррингтон. – С этого момента я занимаюсь только подводной работой.
– Так что мы будем бездельничать, пока не подойдет «Килхарран», – сказал Хокинс. – Но не вы, коммандер, верно?
– Я думаю, нам стоит взглянуть на «Делос», сэр.
Когда они проплыли около мили, Тэлбот связался с «Ариадной». Он коротко переговорил и повернулся к Маккензи, стоящему у румпеля:
– Сушите весла. Часовой механизм все еще работает, и я думаю, что можно включить двигатель. Конечно, сначала потихоньку. На таком расстоянии мы вряд ли послужим спусковым крючком, даже если бомба вдруг активируется, но лучше не рисковать. Курс ноль девяносто пять.
На шлюпке их было девятеро – Тэлбот, ван Гельдер, два водолаза, Маккензи и четверо матросов на веслах. Гребцы должны были снова понадобиться лишь на обратном пути, чтобы преодолеть последнюю милю до «Ариадны».
Примерно через сорок минут ван Гельдер поднялся на нос с портативным шестидюймовым прожектором, который в такую ясную ночь светил на километр. Прожектор, вероятно, был лишним, поскольку луна была в три четверти, и Тэлбот с его ночным биноклем хорошо видел и монастырь, и радиолокационную станцию на горе Пророка Илии. Ван Гельдер вернулся через считаные минуты и передал прожектор Маккензи:
– Прямо по левому борту, старшина.
– Вижу, – сказал Маккензи. Желтый буй был отлично виден в свете луны и прожектора. – Будем бросать якорь?
– Не стоит, – ответил Тэлбот. – Здесь нет сколько-нибудь значимого течения и нет ветра, зато есть тяжелый якорь и прочный якорный канат. Просто пришвартуйтесь к бую.
Маккензи так и сделал, и четверо водолазов скользнули за борт и опустились на палубу «Делоса» через час с небольшим после отплытия с «Ариадны». Кэррингтон и Грант пошли по переднему трапу, быстро скрывшись из вида, а Тэлбот с ван Гельдером – по кормовому.
Тэлбот не стал утруждать себя осмотром кормовой каюты. Ее занимали две девушки, и Тэлбот знал, что не найдет в каюте ничего интересного. Он осмотрел мертвого механика – человека, которого ван Гельдер принял за механика из-за его синего комбинезона, – уделив особое внимание затылку. Затылок не был размозжен, и не обнаружилось никаких признаков кровоподтека или крови возле глубокой раны на коже черепа. Затем Тэлбот догнал ван Гельдера, который успел перебраться в машинное отделение.
Теперь там, конечно, не было дыма и почти не осталось следов масла. В свете двух мощных фонарей все было видно как нельзя лучше, и им хватило пары минут, чтобы произвести осмотр: кроме поисков какого-то непонятного механического дефекта на переборках, здесь больше нечего было делать. На обратном пути они открыли ящик с инструментами и взяли по длинной тонкой стамеске.
Мостик, когда они до него добрались, оказался ровно таким, как они и думали: с множеством разных навигационных средств, дорогих и по большей части ненужных, но, во всяком случае, совершенно безвредных. Только одна вещь привлекла внимание Тэлбота – деревянный шкафчик на кормовой переборке. Он был заперт, но, поскольку было ясно, что Андропулосу он больше не понадобится, Тэлбот вскрыл шкафчик стамеской. Там лежали корабельные документы и судовой журнал, и ничего больше.
Дверь слева от шкафчика вела в объединенную радио- и штурманскую рубку. Здесь не было ничего такого, что не могло бы находиться в штурманской рубке, включая запертый шкаф, который Тэлбот вскрыл с той же бесцеремонностью. Там лежали лишь лоции. Андропулосу, похоже, просто нравилось запирать шкафы. Рация была стандартной РКА. Они двинулись к выходу.
Кэррингтон и Грант дожидались их в салоне. Кэррингтон принес что-то похожее на компактную рацию, а Грант – черную металлическую коробку размером чуть больше листа писчей бумаги и чуть меньше трех дюймов в толщину. Кэррингтон прижался лицевым стеклом к стеклу Тэлбота:
