– Мы, должно быть, обеспечиваем немало головной боли людям в Пентагоне, – с некоторым удовлетворением произнес Хокинс. – Им потребуется еще больше аспирина.
– Аспирина недостаточно, – сказал ван Гельдер. – Нужны бессонные ночи.
– Вы что-то придумали, ван Гельдер?
– Да, сэр. Они вряд ли имеют представление об ужасающем потенциале ситуации здесь, на Санторине, – о сочетании всех этих мегатонн водородных бомб, термических шлейфов, вулканов и землетрясений вдоль границ тектонических плит и о возможных катастрофических результатах. Если бы профессор Бенсон вкратце изложил лекцию, которую он прочитал нам сегодня вечером в кают-компании, это могло бы дать им больше поводов для размышлений.
– Какой вы недобрый, ван Гельдер. Великолепное предложение. Этой ночью множество народу не будет спать на берегах Потомака. А вы как думаете, профессор?
– Я буду только рад.
Когда младший лейтенант Кусто вместе с двумя водолазами и их снаряжением вернулся с Санторина, они обнаружили, что «Ариадна» пребывает в темноте. Сочтя, что зловещее подслушивающее устройство на морском дне важнее всего, Тэлбот обратился к лейтенанту Денхольму за советом, как эффективнее подавить шумы. Денхольм не мелочился. В результате было запрещено использование всех механических устройств, от генераторов до электробритв. Нормально функционировали лишь основное освещение, радар, гидролокатор и радио: все они могли так же хорошо работать от аккумуляторов. Гидролокатор, отслеживающий тиканье таймера на затонувшем бомбардировщике, теперь работал непрерывно.
Водолазы, главный старшина Кэррингтон и старшина Грант, были на удивление похожи друг на друга: обоим около тридцати, оба среднего роста и плотного телосложения, оба улыбчивые, но эта жизнерадостность никоим образом не умаляла их почти устрашающей ауры компетентности. Они засели вместе с Тэлботом и ван Гельдером в кают-компании.
– Это все, что я знаю о ситуации внизу, – сказал Тэлбот, – и, видит Бог, этого мало. Я хочу знать всего три вещи: степень ущерба, источник тиканья и можно ли отключить эту штуку, хотя я заранее убежден, что это невозможно. Вы осознаёте опасность и понимаете, что я не могу приказать вам сделать это. Как вам нравится такая перспектива, главный старшина?
– Совершенно не нравится, сэр, – невозмутимо отозвался Кэррингтон. – Ни я, ни Билл Грант не тянем на героев. Мы спустимся туда очень тихо. Можете не беспокоиться о нас – беспокоиться вам следует о том, что думает ваша команда. Если мы ошибемся, они все присоединятся к нам в далекой синеве или где-то там еще. Я знаю, что вы хотите спуститься с нами, сэр, но действительно ли это необходимо? У нас есть большой опыт передвижения внутри затонувших кораблей, не сталкиваясь ни с чем, и мы оба помощники торпедоносцев, так что взрывчатка, можно сказать, наше дело. Я признаю, что это не та взрывчатка, которая у вас там внизу, но мы знаем достаточно, чтобы случайно не привести в действие бомбу.
– А мы, значит, недостаточно? – Тэлбот улыбнулся. – Вы очень тактичны, главстаршина. Вы опасаетесь, что мы во что-нибудь врежемся, или пнем ногой детонатор, или еще что-нибудь этакое сделаем. Когда вы говорите «необходимо», то, наверное, имеете в виду «разумно», и это касается нашего опыта погружений или его отсутствия?
– Нам известно о вашем опыте погружений, сэр. Вы должны понять, что, узнав, куда мы отправляемся, мы осторожно навели справки. Мы знаем, что вы командовали подводной лодкой и что лейтенант-коммандер был вашим старшим помощником. Мы знаем, что вы оба прошли через спасательную шахту подводной лодки ее величества «Дельфин» и что вы не раз занимались фридайвингом. Нет, мы не думаем, что вы будете мешать нам или пинать все вокруг ногами. – Кэррингтон поднял руки в знак согласия. – Какова емкость ваших батарей, сэр?
– Для основных целей, без работы механизмов, вполне хватает. На несколько дней.
– Мы возьмем три утяжеленных прожектора и подвесим их примерно в двадцати футах над дном. Это должно обеспечить достаточное освещение. У каждого из нас будет мощный фонарь. У нас есть небольшая сумка с инструментами для резки и пиления и ножницы по металлу. Есть также кислородно-ацетиленовый резак, пользоваться которым под водой намного труднее, чем предполагает большинство людей, но, поскольку это всего лишь разведывательный спуск, мы его с собой не возьмем. Мы предпочитаем дыхание по замкнутому контуру – поровну кислорода и азота и очиститель углекислого газа. На глубине сто футов, где находится самолет, мы спокойно можем пробыть под водой в течение часа без всякого риска кислородного отравления или кессонной болезни. Это, конечно, чисто академический вопрос. Если к самолету есть доступ и фюзеляж не раздавлен, несколько минут дадут нам все, что мы хотим знать. Два уточнения по поводу шлема. На подбородке есть переговорное устройство – вам нужно нажать, чтобы заработал усилитель, позволяющий нам разговаривать лицевым стеклом к стеклу. Второе нажатие отключает его. И еще есть пара разъемов над ушами – туда можно подключать то, что по факту является стетоскопом.
