Ее владелец, профессор Уотерспун, хоть и считал себя традиционалистом, был приверженцем земных удобств. Не удовлетворившись превращением весьма значительного трюма люгера – в конце концов, изначально он был сконструирован как грузовое судно – в каюты и ванные комнаты, он построил на палубе мостик, салон и камбуз, которые, конечно, были функциональными, но заметно нарушали общий эстетический эффект.
Незадолго до десяти утра «Ангелина», вяло, как призрак, идущая под парусами под воздействием ветра мельтеми, который вряд ли можно назвать зефиром[28], пришвартовалась у правого борта «Ариадны». Тэлбот в сопровождении Денхольма спустился по веревочной лестнице, чтобы поприветствовать владельца судна.
Первое впечатление, сложившееся у Тэлбота об Уотерспуне, заключалось в том, что тот совсем не похож ни на профессора, ни на археолога (но надо признать, он понятия не имел, как должен выглядеть профессор или археолог). Уотерспун был высоким, худощавым, с буйной копной волос и сильно загорелым. С его веселым лицом и просторечной манерой говорить он был последним, кого ожидали бы встретить блуждающим по рощам Академии. Ему было явно не больше сорока лет. Его жена, обладательница каштановых волос и смеющихся карих глаз, была лет на десять моложе и, судя по всему, тоже была археологом.
После того как Денхольм представил их друг другу, Тэлбот сказал:
– Я высоко ценю то, что вы откликнулись на нашу просьбу, профессор. Это очень любезно с вашей стороны. И очень смело. Вы понимаете, что существует большая вероятность того, что вы преждевременно окажетесь в мире ином? Лейтенант Денхольм объяснил, насколько это опасно для вас?
– Осторожно и окольными путями. Он стал очень молчаливым с тех пор, как пошел на службу в ВМС.
– Я не пошел. Меня затащили.
– Он упомянул о возможности испариться. Что ж, мне надоело изучать древнюю историю. Куда интереснее историю создавать.
– Этот интерес, увы, может оказаться слишком краткосрочным. Миссис Уотерспун разделяет ваши недолговечные интересы?
– Пожалуйста, называйте меня просто Ангелина. На днях нам пришлось принимать очень чопорную и приличную швейцарскую даму, и она упорно обращалась ко мне как к мадам профессор Уотерспун. Ужасно. Нет, я не могу сказать, что разделяю экстравагантный энтузиазм моего мужа. Но у него есть недостаток, присущий настоящему профессору: он очень рассеянный. Должен же кто-то за ним присматривать.
Тэлбот улыбнулся:
– Печально, что такая молодая и привлекательная дама оказалась в ловушке на всю жизнь. Еще раз большое спасибо вам обоим. Я был бы рад, если бы вы присоединились к нам за обедом. А пока я предоставлю лейтенанту Денхольму объяснить вам все ужасы ситуации, особенно те, с которыми вы столкнетесь за обеденным столом.
– Мрак и уныние, – сказал ван Гельдер. – Нехорошо такой юной и красивой девушке быть угрюмой и унылой. Что случилось, Ирена?
Ирена Шариаль угрюмо, насколько может быть угрюмой такая юная и красивая девушка, смотрела куда-то поверх бортового ограждения «Ариадны».
– Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать лесть, лейтенант-коммандер ван Гельдер.
– Для вас Винсент. Лесть – это неискренние комплименты. Разве может правда быть лестью? Но вы сказали «не в настроении». Вы не в настроении. Вы взволнованы и расстроены. Что вас беспокоит?
– Ничего.
– Красота не мешает вам лгать. Это вы вряд ли назовете лестью, не так ли?
– Да. – Мимолетная улыбка коснулась зеленых глаз. – Не совсем.
– Я знаю, что вы оказались в очень неприятной ситуации. Но мы все пытаемся извлечь из нее максимум пользы. Или вас расстроило то, что сказали вам родители?
– Вы отлично знаете, что это не так.
Ван Гельдер действительно это знал – из сообщения Денхольма.
– Да, я понимаю. Когда я встретил вас утром, ваше настроение трудно было назвать веселым. Вас что-то беспокоит. Неужели это такая ужасная тайна, что вы не можете мне ее рассказать?
– Вы пришли сюда вынюхивать, верно?
– Да. Вынюхивать и высматривать. Задавать хитрые, лукавые, коварные вопросы, чтобы вытянуть из вас информацию, о которой вы не подозреваете. – Теперь пришла очередь ван Гельдера выглядеть угрюмо. – Кажется, это у меня не очень получается.
– Я тоже так думаю. Вас послал этот человек, верно?
– Какой человек?
– Теперь вы ведете себя нечестно. Коммандер Тэлбот. Ваш капитан. Холодный человек. Отстраненный. Без чувства юмора.
– Он не холодный и не отстраненный. И у него очень хорошее чувство юмора.
– Я не заметила ни малейших признаков юмора.
– Что-то я не удивлен. – Ван Гельдер перестал улыбаться. – Возможно, он решил, что не стоит тратить на вас время впустую.
– И возможно, он прав. – Кажется, Ирену это не задело. – А возможно, я просто не вижу сейчас поводов для смеха. Но в другом я права. Он далекий и отстраненный. Я встречала уже людей наподобие его.
– Очень в этом сомневаюсь. Точно так же, как сомневаюсь в вашей способности судить о людях. Кажется, это не самая сильная ваша сторона.
– О! – Ирен состроила гримаску. – Никак лесть и обаяние вылетели в окно?
– Я не льщу. И никогда не утверждал, что я обаятельный.
