– Сорок минут назад. Он уже более чем наполовину поднял фюзеляж из воды.
– Как лебедка и грузовая стрела выдерживают нагрузку?
– Я думаю, нагрузка невелика. Монтгомери закрепил под фюзеляжем и крылом еще четыре надувных мешка и позволяет сжатому воздуху выполнять большую часть работы. Он спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к нему. А, да. Еще мы получили сообщение от греческой разведки касательно Андропулоса.
– Кажется, вас оно не особо воодушевляет.
– Да, я не в восторге. Сообщение любопытное, но ничем нам не поможет. Оно всего лишь подтверждает, что наши подозрения в адрес дядюшки Адама отнюдь не беспочвенны. Они передали наши сведения в Интерпол. Их сообщение, надо сказать, сформулировано очень осторожно, но, судя по всему, и греческая разведка, и Интерпол уже несколько лет проявляют значительный интерес к Андропулосу. Оба уверены, что наш друг занимается крайне незаконной деятельностью, но, если бы это был судебный процесс в шотландском суде, вердикт был бы «не доказано». У них нет веских доказательств. Андропулос действует через посредников, которые действуют через других посредников и так далее, пока след не остынет или не приведет к подставным компаниям в Панаме и на Багамах, где спрятана большая часть его денег. Тамошние банки постоянно отказываются отвечать на письма и телеграммы. Фактически они отказываются признавать даже его существование. Швейцарские банки тоже отказываются сотрудничать. Они откроют свои бухгалтерские книги лишь в том случае, если подозреваемый осужден за что-то такое, что считается преступлением и в Швейцарии. А его ни за что не осуждали.
– Вы сказали, незаконная деятельность? Какая именно?
– Наркотики. Сообщение заканчивается просьбой, больше похожей на требование, чтобы эта информация рассматривалась в полной секретности, полной и абсолютной конфиденциальности. Как-то так.
– Какая еще информация? Они не сообщили нам ничего такого, чего бы мы не знали или не подозревали. И ни слова о том, что мы хотели бы знать. Кто конкретно, будь то в правительстве, на государственной службе или в высших эшелонах вооруженных сил, является могущественным защитником и другом Андропулоса? Возможно, они и сами не знают, но более вероятно, что не хотят, чтобы это знали мы. Из Вашингтона есть что-нибудь?
– Ни единого слова. Наверное, ФБР не работает по ночам.
– Скорее всего, по ночам не работают другие. У них сейчас половина двенадцатого ночи, банки закрылись, весь персонал разошелся, к чертям, и не соберется до их завтрашнего утра. Возможно, придется ждать несколько часов, прежде чем мы что-нибудь услышим.
– Мы почти готовы, – сказал капитан Монтгомери. – Мы остановим подъем – тут скорее работают мешки, чем лебедка, – когда уровень воды опустится ниже пола кабины. Так мы не промочим ноги, когда войдем внутрь.
Тэлбот посмотрел за борт: человек с горелкой в руках сидел, свесив ноги в прямоугольное отверстие, прорезанное в фюзеляже.
– Мы намочим не только ноги, прежде чем доберемся до цели. Сначала нам придется пройти через отсек под палубой, а там все еще будет много воды.
– Не понял, – сказал Монтгомери. – Зачем это нужно? Мы просто спустимся через отверстие, проделанное в фюзеляже.
– Этого было бы достаточно, если бы мы хотели ограничиться грузовым отсеком. Но через него в кабину пилота отсюда не проберешься. Там в переборке тяжелая стальная дверь, а зажимы закреплены со стороны кабины. Так что если мы хотим добраться до этих зажимов, нам придется идти со стороны кабины, а для этого нужно сперва пробраться через затопленный отсек.
– Да зачем нам вообще открывать эту дверь?
– Затем, что зажимы, удерживающие атомную бомбу на месте, имеют замки. Где бы вы первым делом стали искать ключ от зажимов?
– А! Ну да, конечно. В карманах у мертвецов.
– Капитан, готово! – крикнул человек с фюзеляжа.
Монтгомери отцентровал лебедку и включил тормоз, затем проверил передние и задние страховочные тросы. Когда результат устроил его, он сказал:
– Ну вот, джентльмены, осталось недолго. Я просто хочу посмотреть на все своими глазами.
– Мы с ван Гельдером идем с вами. Мы прихватили костюмы. – Тэлбот проверил уровень верхней части зазубренного отверстия в носовом конусе относительно поверхности моря. – Не думаю, что нам понадобятся шлемы.
И действительно, шлемы им не понадобились: отсек под кабиной пилотов был затоплен водой только на две трети. Они двинулись к открытому люку и забрались в пространство за креслами пилотов. Монтгомери посмотрел на двух мертвецов и на мгновение зажмурился:
– Жуткое месиво. И подумать только, что преступник, ответственный за это, все еще разгуливает на свободе.
– Вряд ли это продлится долго.
– Но вы же сами сказали, что у вас нет доказательств, чтобы осудить его.
– Андропулос никогда не предстанет перед судом. Винсент, не могли бы вы выбить эту дверь и показать капитану Монтгомери, где наш друг?
– Никакого выбивания. Нашему другу могут не понравиться такие звуки. – Ван Гельдер достал большой гаечный ключ Стилсона. – Только убеждение. Вы идете, сэр?
– Одну минуту.
