– Это означает, что ФБР вытащит этого несчастного банковского клерка из постели и заставит его провести опознание.
– Мне как-то трудно представить себе генералов и адмиралов, добровольно выстраивающихся в очередь для проверки.
– Им не придется этого делать. У ФБР и Пентагона наверняка есть их фотографии. – Тэлбот посмотрел в иллюминатор. – Рассвет уже определенно наступил, и дождь перешел в моросящий. Предлагаю связаться с авиабазой Ираклион и убедительно попросить их поискать водолазное судно «Таормина».
Тэлбот и ван Гельдер вместе с адмиралом и двумя учеными заканчивали завтрак, когда прибыл посланец с «Килхаррана». Он сообщил, что капитан Монтгомери закончил расширять отверстие в верхней части фюзеляжа и собирается снова поднять самолет. Не хотели бы они поприсутствовать? Он особо упомянул лейтенант-коммандера ван Гельдера.
– Ему нужен не я, – сказал ван Гельдер, – а мой верный гаечный ключ Стилсона. Как будто у него нет дюжины таких же на борту.
– Я бы не хотел это пропустить, – сказал Хокинс. Он посмотрел на Бенсона и Викрама. – Уверен, что и вы, джентльмены, тоже. В конце концов, это будет настоящий исторический момент, когда впервые в истории атомную бомбу поднимут на палубу корабля.
– У вас проблемы, капитан Монтгомери? – спросил адмирал. – Вы выглядите немного подавленным.
Монтгомери, остановив лебедку и перегнувшись через ограждение, смотрел вниз, на фюзеляж самолета, который подняли в прежнее положение, так что грузовой отсек находился чуть выше уровня моря.
– Я не подавлен, адмирал. Я в задумчивости. Следующий наш шаг – достать бомбу из самолета. После этого мы должны загрузить ее на борт «Ангелины». А потом «Ангелина» должна отплыть. Верно?
Хокинс кивнул, и Монтгомери лизнул указательный палец и поднял его:
– Чтобы отплыть, требуется ветер. К несчастью и к величайшему нашему неудобству, мельтеми полностью стих.
– Вот оно как, – сказал Хокинс. – Должен сказать, это крайне необдуманно с его стороны. Что ж, если нам удастся поднять бомбу на борт «Ангелины» и не взорваться при этом, мы просто ее отбуксируем.
– Но как, сэр? – спросил ван Гельдер.
– На шлюпке «Ариадны». Конечно же, без двигателя. На веслах.
– Откуда нам знать, способен ли хитрый маленький мозг этого взрывного устройства отличить повторяющийся скрип весел от пульсации двигателя? В конце концов, сэр, это в первую очередь акустическое устройство.
– Тогда мы вернемся к уловкам прежних дней. Обмотаем весла в районе уключин.
– Но водоизмещение «Ангелины» от восьмидесяти до ста тонн, сэр. Даже при самой крепкой воле и самых сильных спинах невозможно будет делать больше одной морской мили в час. И это при условии, что люди будут грести изо всех сил. Даже самые сильные, самые подготовленные и самые тренированные гоночные команды – «Оксфорд», «Кембридж», «Темзинский прилив» – полностью выдыхаются через двадцать минут. Поскольку мы не «Оксбриджские синие», мы достигнем предела минут через десять. Половина морской мили, если нам повезет. А потом периоды между наступлением истощения будут становиться все меньше. Кумулятивный эффект, если вы меня понимаете, сэр. Четверть мили в час. До пролива Касос около ста миль. Даже если предположить, что наши люди будут грести день и ночь, чего они точно не смогут, и даже если забыть о возможности сердечных приступов, им понадобится не меньше двух недель, чтобы добраться до Касоса.
– Когда дело касается утешения и поддержки, вы просто незаменимы, – заметил Хокинс. – Оптимизм так и бьет ключом. Профессор Уотерспун, вы живете и плаваете в этих краях. Каково ваше мнение?
– Ночь была необычная, но утро самое заурядное. Штиль. Этезианский ветер, или, как его зовут здесь, мельтеми, начинается около полудня. Приходит с севера или северо-запада.
– А что, если ветер вместо этого подует с юга или с юго-запада? – возразил ван Гельдер. – Гребцы не смогут двигаться против него. Скорее наоборот. Вы можете себе представить, как «Ангелина» несется на скалы Санторина?
– Утешитель Иова, – сказал Хокинс. – Не будет ли это слишком грубо, если я попрошу вас замолчать?
– Я не Иов, сэр, и не его утешитель. Скорее, я вижу себя в роли Кассандры.
– А почему Кассандры?
– Кассандра – прекрасная дочь Приама, царя Трои, – пояснил Денхольм. – Пророчества царевны всегда были верны, но Аполлон сделал так, что в них никто не верил.
– Я не большой поклонник греческой мифологии, – сказал Монтгомери. – Будь это что-то про лепреконов или брауни, я бы еще послушал. А так нас ждет работа. Мистер Данфорт, – обратился он к своему старшему помощнику, – выделите человек десять-двенадцать, чтобы оттащить «Ангелину» к нашему левому борту. Как только бомба будет извлечена, мы передвинем фюзеляж вперед, а «Ангелина» займет его место.
