Они ушли, и Тэлбот принялся за крайне неприятную задачу обыска карманов у мертвецов. Там ничего не нашлось. Он обшарил каждую полку, шкафчик и отсек в кабине. И снова ничего. Тогда он отправился на корму и присоединился к Монтгомери и ван Гельдеру.
– Ну как, сэр?
– Ничего. И в кабине экипажа тоже ничего.
Монтгомери поморщился:
– Вы, конечно, порылись в карманах у мертвецов. Хорошо, что без меня. Это очень большой самолет, и ключ – если он действительно был – может находиться где угодно. Не думаю, что наши шансы найти его велики. Значит, потребуются другие методы. Ваш старший помощник предлагает едкое вещество, чтобы разрезать эти зажимы. Может, проще воспользоваться старой доброй ножовкой?
– Я бы не рекомендовал ножовку, сэр, – сказал ван Гельдер. – Если вы все же попытаетесь, я бы предпочел в этот момент находиться милях в двухстах отсюда. Не знаю, насколько разумно это вооруженное подслушивающее устройство, но я очень сомневаюсь, что оно разумно настолько, чтобы отличить ритмичный скрежет ножовки от вибрации двигателя.
– Я согласен с Винсентом, – поддержал его Тэлбот. – Даже если бы у нас был один шанс из десяти тысяч, – а я боюсь, что у нас один шанс из одного, – рисковать все равно не стоит. Госпожа Удача сопровождала нас до сих пор, но она может обидеться на то, что ее заставляют зайти так далеко.
– Значит, вы ставите на едкие вещества? У меня есть сомнения. – Монтгомери внимательно изучил зажимы. – Мне стоило бы провести кое-какие предварительные испытания на борту, но я не думал, что эти зажимы окажутся такими толстыми и будут сделаны из закаленной стали. Единственное едкое вещество, которое есть у меня на борту, – это серная кислота. Чистая серная кислота, H2SO4 с удельным весом 1800 – купорос, если хотите, – является чрезвычайно едким веществом и воздействует на большинство материалов, поэтому ее обычно перевозят в стеклянных бутылях, невосприимчивых к едкому воздействию кислот. Но даже серной кислоте будет очень трудно переварить эту еду. Конечно, терпение и труд все перетрут, и я уверен, что кислота справится, но на это может уйти несколько часов.
– А вы что думаете, Винсент? – спросил Тэлбот.
– Я не эксперт. Полагаю, капитан Монтгомери совершенно прав. Итак, никаких едких веществ, никаких ножовок, никаких кислородно-ацетиленовых горелок. – Ван Гельдер поднял большой ключ Стилсона. – Остается лишь это.
Тэлбот посмотрел на зажимы и их крепления и кивнул:
– Ну конечно! Именно это. Мы не очень сообразительны, верно? По крайней мере, я. – Он пригляделся к тому, как зажимы крепятся к боковине фюзеляжа и полу: каждое из оснований четырех удерживающих рычагов зажимов стояло на двух болтах, и их фиксировали тяжелые гайки размером в полтора дюйма. – Мы оставляем зажимы на месте и вместо этого освобождаем основания. Проверьте, насколько прочно они сидят, эти гайки.
Ван Гельдер поставил ключ на одну из гаек, отрегулировал захват и потянул. Гайка была большая и сидела плотно, но ключ обеспечивал большой рычаг, и гайка легко повернулась.
– Все просто, – сказал ван Гельдер.
– Действительно. – Тэлбот оценил взглядом длину удерживающих рычагов, выступающих под углом девяносто градусов друг к другу, затем ширину отверстия, вырезанного наверху. – А вот что будет непросто, так это протащить бомбу через отверстие. Его придется расширить. Вы сумеете это сделать, капитан?
– Без проблем. Только нам придется опустить фюзеляж в прежнее положение. Я склоняюсь к мнению ван Гельдера, что не стоит рисковать. Я хочу впустить в этот отсек как можно больше воды, чтобы рассеять жар от резаков. На это уйдет пара часов, а может, и больше, но лучше на два-три часа позже здесь, чем на двадцать лет раньше сами знаете где.
– Мне открутить эти гайки прямо сейчас? – спросил ван Гельдер.
– Нет. Сейчас мы достаточно устойчивы. Но если фюзеляж вернется в прежнее положение, почти погрузится в воду, а погода ухудшится – ну, я думаю, что нам совершенно ни к чему заряженная атомная мина, катающаяся по всему отсеку.
– Согласен с вами.
Тэлбот и ван Гельдер вернулись на «Ариадну». Они пили кофе в безлюдной кают-компании, когда вошел матрос из радиорубки и протянул капитану сообщение. Тэлбот прочитал его и передал ван Гельдеру. Тот прочитал его дважды и посмотрел на капитана с некоторым изумлением:
– Похоже, я несправедливо оклеветал ФБР, сэр. И похоже, они все-таки работают по ночам.
– Более того, они не испытывают никаких угрызений совести, будя по ночам других людей, например банковских служащих, и заставляя их работать. Из сообщения следует, что таинственный друг Андропулоса Георгий Скеперцис знаком с еще более таинственными Кириакосом Кацаневакисом и Томасом Томпсоном.
– Если ГС внес по миллиону долларов на счета KK и TT да и прежде давал им меньшие суммы, можно сделать вывод, что они не просто случайные знакомые. К сожалению, единственный человек, который мог их опознать, – банковский клерк, который вел счета всех троих мужчин, – был переведен в другое место. Они говорят, что проводят расследование, что бы это ни значило.
