– Один шанс на миллион, прорыв, который случается с юридическим агентством раз в жизни. Если бы не самые исключительные и чрезвычайные обстоятельства, Андропулос унес бы тайну с собой в могилу. И это не я узнал о нем – у меня не было ни малейшей возможности сделать это, и здесь нет никакой моей заслуги. Все, о чем мы узнали, произошло исключительно благодаря двум вещам – необычайной удаче и необычайной степени проницательности тех, кто находится на борту «Ариадны». У меня, кстати, были причины пересмотреть свое предыдущее и, должен признать, предвзятое мнение об адмирале Хокинсе. Он настаивает, что вся заслуга принадлежит не ему, а капитану и двум его офицерам на борту «Ариадны». Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы настаивать на таком. Среди своих кажущихся бесчисленными вкладов Андропулос спрятал восемнадцать миллионов долларов в вашингтонском банке через посредника или подставное лицо по имени Георгий Скеперцис. Это подставное лицо перевело больше миллиона долларов на счета двух человек, зарегистрированных в банке как Томас Томпсон и Кириакос Кацаневакис. Имена, естественно, фиктивные, таких людей не существует. Единственный банковский клерк, который мог бы опознать всех троих, был переведен в другое место. Мы отыскали его – он был, как и следовало ожидать, немного расстроен тем, что его вытащили из постели в полночь, – и показали ему несколько фотографий. Две из них он узнал сразу, но ни одна из фотографий даже отдаленно не напоминала человека по имени Георгий Скеперцис. Зато этот клерк смог дать нам кое-какую дополнительную, и очень ценную, информацию о Скеперцисе, который в какой-то степени доверился ему. Конечно, почему бы ему это не сделать, ведь у Скеперциса были все основания полагать, что он полностью замел следы. Это было примерно два месяца назад. Он хотел узнать о банковских учреждениях в определенных городах Соединенных Штатов и Мексики. Банковский клерк – его зовут Брэдшоу – дал ему всю информацию, какую мог. Брэдшоу потребовалось около недели, чтобы выяснить интересующие Скеперциса детали. Думаю, он был хорошо вознагражден за свои труды, хотя, конечно, не признался в этом. Мы не смогли предъявить ему никаких уголовных обвинений, да, в общем, и не сделали бы это, даже если бы могли. Брэдшоу предоставил нашему агенту названия и адреса соответствующих банков. Мы сверили их с двумя списками, касающимися банковской деятельности Андропулоса, которые мы только что получили от «Ариадны» и греческой разведки, – третий был от Интерпола. Скеперцис навел справки о банках в пяти городах, и – о чудо! – никого не удивило, что все пять городов также фигурируют в списках, касающихся Андропулоса. Мы немедленно начали расследование. Банкиры, особенно старшие банковские служащие, категорически против того, чтобы их будили посреди ночи, но среди восьми тысяч агентов ФБР в Соединенных Штатах есть несколько очень жестких и настойчивых людей, которые отлично умеют вселять страх Божий даже в самых законопослушных граждан. И у нас есть несколько очень хороших друзей в Мексике. Оказывается, у этого друга Скеперциса есть банковские счета во всех пяти городах. Все на его собственное имя.
– Тут вы меня опередили, – сказал президент. – Для меня это новость. Когда вы это узнали?
– Чуть больше получаса назад. Извините, господин президент, но просто не было времени все подтвердить и рассказать вам. В двух банках – в Мехико и в Сан-Диего – мы наткнулись на золотую жилу. В каждом из этих банков по три четверти миллиона долларов были переведены на счета некоего Томаса Томпсона и некоего Кириакоса Кацаневакиса. Эти господа считали себя настолько неуязвимыми для расследований, что даже не потрудились сменить имена. Правда, это не имело особого значения в долгосрочной перспективе, по крайней мере после того, как мы начали распространять их фотографии. И еще один интересный момент. Две недели назад банк в Мехико получил переводной вексель на два миллиона долларов от солидного или предположительно солидного банка в Дамаске, Сирия. Неделю спустя точно такая же сумма была переведена некоему Филиппу Трипанису в Грецию. У нас есть название афинского банка, и мы попросили греческую разведку выяснить, кто такой Трипанис или кого он представляет. Ставлю цент против ста долларов, что это приятель Андропулоса.
Наступило молчание, долгое, глубокое и более чем мрачное. Наконец его нарушил сам президент:
– Волнующая история, не так ли, сэр Джон?
– Действительно волнующая. Ричард нашел правильное определение для нее: сокрушительная.
– Но… у вас нет вопросов?
– Нет.
Президент недоверчиво уставился на него:
– Ни единого вопросика?
– Ни единого, господин президент.
– Но вы наверняка хотите узнать настоящие имена Томпсона и Кацаневакиса?
– Я не хочу этого знать. Если мы вообще должны как-то их называть, я предпочел бы говорить о генерале и адмирале. – Он посмотрел на Холлисона. – Так будет правильно, Ричард?
