Вечер трещал по швам, и Вика потихоньку сгорала от гнева и вся обугливалась. Что произошло с бесцветной Клавой, никто не мог понять. Девчонки выходили в туалетную комнату, совещались. Теперь Клава интерпретировалась как нахалка, которая неправильно пользуется чужим платьем. Нависла явная угроза: неблагодарная Клава неправильно использует и итальянца, вернее правильно, но он-то изначально предназначался не ей и приглашал не её. Итальянец совсем игнорировал Вику. Вика была на грани. Клава ничего не замечала или замечать не хотела. Выглядела она фантастично. Окучивание роз на свежем воздухе явно шло ей на пользу. К тому же она изнутри горела вдохновением, для дурнушек это несомненный знак и козырь. К тому же она говорила по-английски, и, на беду, по-итальянски. Несчастливая мама была учительницей и дальновидно привила дочери любовь к языкам. Подруги сидели за столом немыми, довольствовались сжатым переводом, брошенным как кость под стол, для голодных собак. Нашли повод и Клаву вывели для объяснений, поставили на вид и вспомнили о платье. Безнадёжно. Тихоню как подменили, будто она вспомнила Коктебель, поэта и безумные ночи под звёздным южным небом. Нет, сказала Клава. Сегодня он мой, а дальше, как получится, пусть Вика, если хочет, забирает, но не сразу, потом. Ей, Клаве, не привыкать терять мужчин. Вынесет и вытерпит.
Он ушёл вместе с ней, Вику усадил в такси чужой муж, на прощание коротко хихикнул, как рыгнул, прямо в лицо. Всю ночь подруги переговаривались по телефону, перемывали косточки. Надо же, вскормили на собственной груди змею, они были к ней так великодушны, помогали, чем могли… Неблагодарная!!! Ей даже не икалось. Не до этого.
Утром итальянец подарил Клаве (Клавдия и императоры Клавдии – так созвучно) норковую шубу, закутал в неё женщину, поцеловал и укатил домой, но обещал вернуться. Она не поверила, слишком богат опыт, слишком много разочарований. Клава не плакала, не горевала, теперь она мудрая, счастлива и благодарна судьбе за случай. Теперь и умереть не страшно.
Подруги устроили ей бойкот: неверная, предала, показала суть и ядовитые зубки. Но Клава была их общей безотказной палочкой-выручалочкой, к тому же в ней души не чаяли их малыши. Светская жизнь требовала своё, и любимая няня незаметно вернулась в их дома и квартиры и снова читала детям на ночь сказки. Вика покрутила носом и сошлась со своим. Инцидент понемногу забылся. Тут бы следовало поставить точку и закончить историю, потому что счастливый конец и хорошая литература – вещи несопоставимые, но в рассказ вмешался чужой, итальянский, бурный темперамент. Наперекор всем глупым несчастливым финалам, он вернулся, подтвердил, что благополучный финал в хорошей литературе – дурной вкус, но в жизни он есть, правда, не сплошь и рядом, но бывает. Он вернулся и увёз её с собой, потому как, во-первых, его детям нужна была мать, итальянец оказался вдовцом, во-вторых, ему – любящая жена. Клава сходу его одарила, родила двойню, мальчиков, чтоб одним махом наверстать упущенное. Мальчики, обрадовалась она, это хорошо, девочкам в жизни так трудно.
Соня выудила из салатницы помаду, прошлась рассеянным взглядом по сиротке с навеки утраченным среди хлама хрустальной посудины колпачком, смахнула налипшие на неё не то крошки, не то крупинки мелкого мусора, взглянула в зеркало и без всякой радости и вдохновения нарисовала губы. Ну да, выбор сделан верно, именно эта. Ей было безразлично, в какой цвет она красит губы, и объяснить вразумительно, почему сегодня именно бордовый, Соня бы не смогла. Так, наугад, чисто интуитивно, но в целом вышло ничего. Своим выбором она осталась довольна. Лицо сразу посвежело и приобрело вид, даже цвет. Теперь можно на выход. На улице её встретила осень. Она одобрительно окинула взглядом горящий пейзаж. Ого! Красота! И сразу же о нём забыла, потому что по утрам она никогда не могла собрать все свои мысли в кучу. Думала Соня часто и много, но мысли её обычно растекались, собрать их и преобразить в правильное, величаво текущее полноводное русло не получалось, наверное, потому жила она суетно и дёргано, как, впрочем, и основная масса населения этой уже непонятно какой ориентации страны. Бог с ней, страной, может как-то выкарабкается, но вот наша героиня…
Сонечка была женщиной без особых призваний, пристрастий и талантов. На модно-притягательную «вамп» она тоже не тянула. Так себе, обычная среднестатистическая дама. Скучное будущее её было генетически заложено и веками предопределено: узаконенный муж, дети, вечный символ домашнего очага – сияющая белизной плоти кастрюля, скорбная сумка, с куском сырого мяса и овощами внутри. Ну, может, не совсем так, собирательный портрет корректировался веками, допустим, посудомоечная машина, собственный дамский (миниатюрной яркой «божьей коровкой») автомобиль, но в целом – одно и то же, первобытно-первозданная и никакими феминистскими штучками не истребимая суть женского быта.
