Он направил на меня прожектора яростного взгляда:
– Зачем книгу?
– Вы знаете, сколько это стоит? Она двадцать пятого года и с автографом!
Казалось, его мысли плавали где-то далеко от Маяковского. Он с трудом фокусировался, как будто снег шёл в квартире, а не на улице, и приходилось через него продираться.
Он спросил невпопад:
– Где ты была?
Я не поняла его:
– Когда?
Он прошептал ещё более неясно:
– Всё это время.
Я растерялась:
– С вами всё в порядке?
Он протёр глаза кулаками:
– Да… что-то качает.
Я подумала, что у него затяжная болезнь, наложившаяся на переутомление. Возможно, поэтому он не стал заниматься со мной осенью.
– Я поеду. Спасибо вам за всё. Возьмите книгу.
Я опять протянула ему пакет. Он посмотрел на меня, как зверь на уходящего хозяина.
– Подожди. – Он вытащил из кучи грязной обуви, сваленной в углу, ботинки. – Я хочу тебе кое-что показать.
Он надел ботинки прямо на босу ногу, накинул лёгкий бежевый плащ с оттопыренным карманом, край которого оторвался и свешивался треугольным языком наружу, и крикнул:
– Мам, я ушёл!
– Хорошо! – крикнула она в ответ.
– Пойдём, – он загадочно улыбнулся и потянул меня за рукав.
Это было странно, потому что обычно он шарахался от прикосновений.
Пока мы спускались во двор, я думала: неудивительно, что он заболел, если в середине ноября ходит по улице в такой тряпочке вместо пальто.
– Куда мы идём? – спросила я на улице.
– В гараж, – ответил он.
Я решила, что там он хранит книги, не уместившиеся в квартире.
– Далеко?
На дворе стояла грудная ночь, похожая на грустную народную песню. В ней, как пациенты психушки, метались полоумные снежинки. Жители района спешили домой, прячась под капюшонами и хлопавшими крыльями зонтов. Мне не хотелось брести хрен знает куда в такой армагеддон. Ещё надо было заскочить за Лунатиком и чемоданом перед поездом.
– Здесь рядом.
Он шёл впереди, причём быстро, я еле успевала за ним. Только один раз оглянулся, остановившись, и посмотрел мне в глаза. Стало неуютно. Зачем?! Зачем я с ним пошла? Но не бросать же его посреди улицы.
Он привёл меня к гаражам. Мы подошли к одному из них. Он снял замок и жестом пригласил внутрь.
Ромбов шёл к машине быстрым шагом, почти бежал.
Как он ничего не понял сразу – куда смотрел? Странный человек, который работает с молодёжью, увлекается историей свастики, древними символами, рассказывает о друидах и чёрной магии… Нет, просто было недостаточно данных. Только сейчас он узнал про кладбища.
Нужно срочно встретиться с Зелёнкиным и прощупать почву. Или сразу вызвать на допрос? Позвонить следователю? Рано. Вдруг всё это игра его воспалённого воображения?
Несколько раз набрал номер Зелёнкина, который помнил наизусть, – короткие гудки. Достать домашний адрес, или поехать в пед, или в газету? Но в университете вряд ли знали про странное увлечение преподавателя, а вот в газете, где он писал на разные темы, могли. В бардачке валялся экземпляр «Нижегородского наблюдателя», с которого всё началось, – там были контакты.
Снег медленно опускался на лобовое стекло. Ромбов позвонил в редакцию и попросил подготовить подборку статей Зелёнкина.
Через двадцать минут он входил в небольшой, скудно обставленный офис.
Его встретил зам главного редактора – усатый, лет сорока, в вязаном коричневом свитере с двумя рядами ёлочек:
– Вы быстро приехали… Посмотрите пока то, что есть. Я вам ещё принесу.
Они миновали несколько комнатушек, откуда с любопытством поглядывали усталые женщины. Усатый с ёлочками завёл Андрея в каморку, в которой умещались только стол, кресло и полки на стенах, заставленные книгами и папками. В маленькое окошко глядел хмурый послеобеденный день.
– Вам будет здесь удобно? – вежливо спросил его ёлочный провожатый. – Свет, если что, – он показал на спрятанный за полкой выключатель.
На столе дожидалась стопка газет.
– Спасибо, – Андрей кивнул.
Его взгляд уже приклеился к первому заголовку.
– Можно поинтересоваться, что случилось? – спросил зам.
– Пока не знаю, – пробормотал Ромбов, – но Зелёнкину ни в коем случае ничего не сообщать.
Ромбов заметил, как в коридор высунулись две девицы, – очевидно, брошенные коллективом на разведку по его душу.
– Вы помните, много ли было публикаций у него про кладбища или символы смерти?
Зам задумался:
– Прилично. Он же считается в районе специалистом по некрополистике. Он и каталоги составляет, и поисками захоронений занимается…
– В первую очередь мне нужны материалы на эту тему, но всё остальное тоже несите.
– Хорошо.