Промедление грозило смертью. Ни слова более не говоря, она спустилась в тёмную сырую глубину, сжалась там и загремела кандалами, разворачиваясь головой вперёд. Совсем недавно, часа не прошло, её пугала пустота огромной комнаты и собственная в ней ничтожность. Теперь ей предстояла пытка, полностью обратная. Свет померк, холодная земля объяла девушку со всех сторон. Некоторое время перед взором её плавали круги, какие-то фигуры, знаки, иероглифы, затем глаза сделались бесполезны. Земля ещё не до конца оттаяла, в ноздри били запахи воды и разложения. Где-то впереди, как крот, пыхтел и копошился Карел. Остановился, обернулся: «Ну? Чего ты?» Ялка сглотнула, нащупала перед собой проход и, превозмогая дурноту, стала протискиваться вперёд в вонючей тесноте, изо всех сил работая локтями и коленями и думая только о том, как уберечь живот.
О голове она уже не думала.
Повозка гистрионов выехала из Брюгге ранним утром. С серого неба сыпался снежок – колючие холодные шарики, похожие на сахарную крупку. Последние дня два стояли холода, кукольник даже подумывал отложить поездку, дабы понапрасну не морозиться, но Йост его отговорил. Во-первых, их искали. В трактире при гостинице, где итальянца угораздило остановиться, теперь всегда торчали сыщики, вещи оттуда удалось вынести с большими предосторожностями, да и то сундуки пришлось отдать хозяйке за молчание и доставленное беспокойство. Во-вторых, на холоде стражники ленились и производили не досмотр, а недосмотр, налегали на вино и вообще становились сговорчивее. Наконец, в-третьих, у музыкантов был свой резон ехать в такую рань, и их меньше всего интересовало мнение господина Карла и его малолетних помощников. Поэтому ещё затемно они подогнали к дому оружейника крытый возок, запряжённый мулицей, куда сгрузили пожитки и до восхода покинули город, отдав в воротах поросячий окорок и две бутылки аквавита. Досмотр занял бы ещё меньше времени, когда бы стражники не прицепились к восседающей на задке повозки маленькой фигурке, с ног до головы закутанной в суконный плащ и тёмную вуаль.
– Разрешение на выезд есть?
– А как же! Вот, извольте.
Стражники приняли бумагу с печатью, повертели её так и этак, переглянулись, почесали в затылках и решили позвать офицера. Фриц нервничал, сжимая-разжимая кулаки, кукольник заметил это и положил ладонь ему на плечо. Наконец показался десятник, изрядно пьяный и в дурном настроении, словно его оторвали от игры в момент, когда фартило. Он взял документ, мельком глянул на печать, бросил такой же беглый взгляд на куклу и мутным взором уставился на её владельца.
– А, это вы. Как вас… э-э…
– Моё имя Каспар, – представился Карл Барба. – Доктор Каспар Арно.
Разрешение было подлинным. Перед выездом Карл Барба за компанию с поэтом и барабанщиком разработали детальный план. Они подкупили парочку чиновников и оформили куклу как заказ правителя отдалённого герцогства, название которого (и имя правителя) Карл-баас прямо тут же выдумал из головы. По легенде кукла была сделана для подрастающего наследника. Карл и Йост, вдохновясь тремя бутылками лувенского, сочинили на этот счёт целую историю. Карл Барба превратился в доктора Каспара Арно, всемирно известного механика и кукольных дел мастера, а Фриц – в его помощика и ученика. Имя выбрали с таким расчётом, чтобы в случае оговорки можно было поправиться, не вызвав подозрений (оба начинались на «Ка»). Барба после долгих размышлений и сомнений решился сбрить свою роскошную бороду, под которой обнаружилась круглая, весьма добродушная физиономия. Часть бороды пошла на волосы для куклы – их пришлось обесцветить и выкрасить. Однако в чём соль, Фриц сумел понять лишь перед выездом. Чтоб не дать осечку, Барба затеял подлог: вчерашним днём они с Йостом уже ездили к городским воротам, прихватив с собою куклу, и нарочно «забыли» разрешение. Конечно, их не выпустили, но кукла привлекла всеобщее внимание.
– Что за девка?
– Где? А, это… Это кукла, господа, всего лишь кукла.
– Кукла, говоришь? А ну, разверни. Разверни, разверни, не замёрзнет. А то ищем мы тут одного, тоже с куклами.
– Как прикажете.
Он распахнул плащ, поднял вуаль, и взорам стражников действительно предстала кукла, обликом до изумления похожая на бледную девочку в розовом платьице, тополевых башмачках и кружевном чепце, из-под которого выбивались голубые кудряшки.
Челюсти у всех дружно отвисли.
– Оп-па…
– Эва…
– Гм.
– Ого!
Воцарилась тишина.
– Ничего себе! – наконец сказал кто-то, выразив общее мнение.
– Осторожее, signori, осторожнее, – вежливо потребовал Барба, когда со всех сторон потянулись грязные пальцы, и пояснил: – Не лапайте: воск! Можете случайно повредить.
