– Если хотите, можете вернуться. Если вас ещё не ждут в гостинице, наверняка поймают около. Говорите, на лодке увезли бы всё? А где б вы взяли эту лодку, позвольте спросить? Наняли канальщика? Так эта братия, – он помахал рукой, – похуже старых кумушек: через день весь Брюгге будет знать, куда вы поехали. И всё равно пришлось бы гнать порожняком – нагруженная лодка что жилая баржа: просто так не развернёшься и не выгребешь. Мы бы добрались до места к середине ночи, и это в лучшем случае. А в худшем нас бы захватило отливом и утащило в Звинн. Пришлось бы до утра отсиживаться под каким-нибудь мостом. Вы этого хотите?
– Всё равно можно было что-нибудь придумать, – не сдавался итальянец. – Я бы сам мог сесть на вёсла.
– Вы умеете грести, господин кукольник? – едко спросил юноша. Карл-баас промолчал, и поэт безжалостно закончил: – Так что берите свой мешок и следуйте за мной. До этого момента нам везло, будем надеяться, что и дальше будет везти. Не так уж долго нам осталось. И спрячьте куда-нибудь вашу бороду: уж очень она приметна.
– Куда ж я её спрячу?
– Да хоть за пазуху…
Вновь потянулись улочки, мосты и набережные, но на сей раз это и впрямь продолжалось недолго – минут через десять Йост перевёл всю компанию через очередной мост, спустился по лестнице и постучался в дверь в кривом неприметном переулке, где, судя по запахам окалины, кислот и угольного шлака, размещались мастерские. Стук не иначе был условным, ибо отворили сразу. Присутствию посторонних тоже не удивились. Видимо, сыграло свою роль то, что двое из пришедших были детьми, а может, к подобным выходкам поэта здесь привыкли. Вопросов им, во всяком случае, не задали.
Но задали поэту.
– Йост? – Фриц еле различил в полутьме косматую голову и кряжистую невысокую фигуру говорившего. – Где ты пропадал? Мы думали, что тебя схватили или ты опять решил загулять на всю ночь.
– Ни то и ни другое, – отозвался тот. – Пришлось отвлечься, чтоб помочь вот этому бородатому господину.
Хозяин подвала смерил взглядом непрошеных гостей. Барба снял шляпу и раскланялся, но объяснять ничего не стал, предоставив это право поэту.
– Вот как? И в какой помощи нуждался сей э-э… сей достойный господин?
– В защите от испанских собак, которым не по вкусу правда и не по зубам весёлый смех. Я ручаюсь за него. Помоги ему, Проспер, как ты когда-то помог мне.
Собеседник Йоста поглядел на Карла Барбу с интересом.
– Так вы, сударь, тоже, стало быть, поэт?
– Отчасти, – с достоинством ответил бородач и вновь раскланялся. – Я – кукольных дел мастер.
– Что? Вы делаете куклы?
– Si. Я даю представления.
– Представления, представления… – задумчиво повторил хозяин подвала. – Какой только чепухой люди не занимаются… У вас нездешний выговор, господин кукольник.
– Он из Сицилии, – ответил за него Йост.
– Это правда, – подтвердил Карл-баас, – я из Неаполя. Моё имя Карло. Карло Барба.
– Странно, что вас занесло в такую даль. Ваши дети, они тоже из Сицилии?
– Это не мои дети.
– Не ваши дети?.. – не понял кузнец.
– Мальчик – немец, а девочка местная, – объяснил кукольник. – Они путешествуют со мной и помогают мне в представлении.
– Мы помогаем! – пискнула Октавия и запоздало сделала книксен.
– Мы можем заплатить за постой.
Фриц угрюмо молчал, исподлобья оглядывая низкое захламлённое помещение. Это был полуподвал, в котором помещалась кузница или что-то подобное. В углу тлел очаг, рядом с ним находились мехи, чуть дальше – наковальня, кадка и корыто для воды и пара верстаков. У стенки громоздились железки. Помимо Проспера здесь был ещё какой-то парень – он стоял сейчас у наковальни, стучал молотком и не очень прислушивался к разговору.
Колокола в церквах зазвонили к вечерне. За маленьким окошком быстро темнело.
– Хорошо, – сказал наконец кузнец. – Пусть остаются до утра, а там мы что-нибудь придумаем. Если твой бородатый друг не может помочь, пусть не мешает. Отведи их наверх, пусть перекусят и ложатся спать в твоей комнате, а сам спускайся сюда. В шкафу на кухне хлеб, вино и холодная печёнка.
– Я тоже голоден, – запротестовал Йост.
– Перекусишь и спускайся – у нас полно работы. Нужно починить двадцать аркебуз, перековать три десятка наконечников для копий, отлить полторы тысячи пуль. Скучать не придётся. Всё, проваливай, мы и так не успеваем. Одна нога здесь, другая там.
– Сколько я вам должен? – спросил кукольник.
– Нисколько, – ответил кузнец.
С этими словами он вернулся к наковальне и взялся за молоток.
В противоположном от входа углу кузницы отыскалась узенькая деревянная лестница, ведущая наверх. Вслед за Йостом гости поднялись на второй этаж, где поели и стали располагаться ко сну.
