Когда мы подошли к одиннадцатому дому, то с удивлением обнаружили под навесом припаркованный автомобиль.
– Это что? – Ксюша ткнула рукавицей в его сторону.
– «Рено», вроде.
– Откуда?
– Из Питера, номера наши, – спокойно ответила я.
– Нет, откуда здесь «Рено»?
– Оттуда же, откуда и твой «Ситроен». Или ты все еще думаешь, что нас на чай привидение пригласило?
Ксюша ничего не ответила, лишь громко засопела. Мы поднялись на крыльцо, и, сняв перчатку, я громко постучала.
– Открыто, – услышали мы знакомый женский голос.
Я распахнула дверь, и мы оказались в сенях. Рядом со входом в жилую часть дома мы увидели две пары заботливо приготовленных домашних тапок.
– Нас тут как будто ждали, – опасливо проворчала Ксюша.
Я молча переобулась, подруга последовала моему примеру, и вскоре мы оказались в кухне. Здесь было очень тепло и вкусно пахло выпечкой. На столе стоял настоящий самовар.
Из-за шторы, отделявшей кухню от комнаты, появилась Ирина Юрьевна.
– Прошу. – Широким жестом женщина пригласила нас к столу.
Мы уселись вдоль стены. Ксюша так плотно придвинула мой стул к своему, что слегка прищемила себе пальцы. Я лишь укоризненно на нее посмотрела.
Хозяйка устроилась напротив. Это была женщина лет пятидесяти пяти – шестидесяти. Худощавая, с очень короткой стрижкой, одетая в вельветовые брюки и свитер серого цвета с большим воротом.
– Рада, что заглянули! – вполне радушно начала она. – Когда покупала этот дом, только и мечтала о тишине. Знаете, хотелось, чтобы ни души вокруг. Ну а прожив здесь четыре месяца, начала скучать по общению.
– Значит, вы в сентябре переехали? – произведя нехитрую калькуляцию в уме и, кажется, немного успокоившись, уточнила подруга.
– Да, отправила внука в первый класс и в тот же день поехала сюда.
– А зачем? – бесцеремонно спросила Ксюша.
– Я сама из этих мест. Только деревня, в которой я родилась и выросла, давно сгорела. Почти сразу после того, как я уехала в Петербург поступать в художественное училище…
– Очень жаль, – решила я поддержать женщину.
– К счастью, никто не пострадал. Да и постоянных жителей на тот момент в ней почти не оставалось.
Я огляделась. Рядом с входной дверью заметила прекрасный пейзаж: ельник на отвесном берегу бурной реки. Ткнув в бок Ксюшу, я попросила меня пропустить. Она нехотя поднялась и тут же плюхнулась обратно на стул.
Подойдя к картине, я заметила еще одну, висевшую возле прохода в комнату. Бревенчатая изба, покосившийся забор с облупившейся зеленой краской.
– Это ваш дом? – догадалась я.
– Он самый, – улыбнулась женщина.
– У вас талант! Отличная работа!
– Как догадалась, кто автор? – хитро прищурилась Ирина Юрьевна.
– Вы же сами сказали, что уехали в Петербург поступать…
– И точно, – рассмеялась она. – Живопись стала делом всей моей жизни.
– Выходит, сюда вы за Музой приехали?
– За вдохновением и уединением, – подтвердила хозяйка.
– И что, вы тут совсем одна? – уточнила Ксюха.
– Ну что же, по осени много дачников приезжало. Они мне о вашей семье и рассказали, кстати. А зимой только заезжие рыбаки время от времени появляются.
– Не страшно?
– А чего бояться? – удивилась женщина, кажется, совсем не разделяя опасений моей подруги.
– Замести может, зимы разные бывают…
– У меня на такой случай хороший запас красок, холстов и продовольствия, – спокойно ответила Ирина Юрьевна, но тут же подскочила: – Ой, девочки, что же я? Разливайте чай. – Она подвинула к нам две чайные пары. – А я за калакукко. В печку поставила, чтобы теплым вас угостить.
– Спасибо! – Я уже потирала руки, когда она появилась у стола с расписным блюдом, на котором лежал большой пирог, напоминающий внешне буханку ржаного хлеба.
– Такой огромный, – ахнула подруга. – Вы как будто гостей ждали…
– Как чувствовала, – кивнула женщина и улыбнулась.
Улыбка у нее была добродушная и совсем не страшная. Я вспомнила, как при виде Ирины Юрьевны мы рухнули в сугроб, и с трудом сдержала смех.
– Что такое калакукко, знаете?
– Конечно, – радостно ответила я. – Карельский пирог с рыбной начинкой.
– Ты, Елена, выходит, тоже здешняя?
– Она повар, – обиженно произнесла Ксюша.
– Вот оно что! Что же, и приготовить такой сможешь?
– Это вряд ли, – призналась я. – Просто слышала о калакукко, когда выпечку регионов России проходили в колледже.
– На самом-то деле этот рыбный пирог скорее финским считается. Впрочем, придумали его тогда, когда здесь, в карельских лесах, никаких границ не проходило.
– А где вы рыбу взяли? – бесцеремонно перебила женщину Ксюха.
– У рыбаков купила, были здесь пару дней назад. Хорошая такая форель. Я и уху карельскую сварила. Приходите на обед завтра, а сейчас давайте пробовать!
Ирина Юрьевна взяла в руки внушительных размеров нож, а я бросила взгляд на подругу. К счастью, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Должно быть, она успела убедиться, что опасность миновала.
Пирог оказался божественно вкусным. Сочетание грубого ржаного теста и нежной рыбной начинки было необычным, но, судя по тому, как с удовольствием причмокивала Ксюша, понравился калакукко не только мне.
– Вкусно, – выдала она, отставляя тарелку и прихлебывая чай.
