Сергея среди присутствующих не было. Вчера, выбежав из домика, он так и не вернулся, и что с ним стало, никто не знал, ну, кроме Егора Черского, блистательного телеведущего, звезды экрана, белозубого Чеширского кота. Сегодня он, кстати, приветствовал островитян без улыбки, нацепив на лицо приличествующую случаю серьезную гримасу. Со своего места Юля, наблюдающая за мимикой ведущего, понимала: Черскому глубоко до лампочки переживания и страсти, разыгравшиеся между племенами. Сейчас он отработает голосование и поедет отдыхать.
– Добрый вечер, – вкрадчиво произнес Черский. С ним вразнобой поздоровались. Дождавшись, когда приветствия стихнут, он продолжил: – Как вы помните, мы разобрали с вами один крайне неприятный инцидент. Дело было не только в том, что на острова в оба племени попали запрещенные правилами продукты, но и в том, что один из вас решил поживиться за счет товарищей. В моей оценке человеческого поведения это называется крысятничество. А в вашей?
С Черским осторожно согласились. Кажется, все присутствующие пересчитали друг друга и поняли, что не хватает одного участника. А когда островитяне это осознали, то не на шутку обрадовались, сообразив, что им больше ничего не угрожает.
– Сегодня от нас ушел Сергей Островский. Он сам выразил желание покинуть проект до того, как пройдет голосование, не признав своей вины. Возможно, его решение пробудит в вас совесть?
Юля почувствовала на себе косые взгляды команды соперников. Что это значило? Черский, как мастер интриги, специально повышает градус, или же они ошиблись, обвинив невиновного человека? Тогда вся ее дедукция полетела ко всем чертям. Как же неудобно, господи боже! Она заерзала, чувствуя, что и остальные ее соплеменники так же подпрыгивают на месте.
– Мы получили неопровержимые доказательства того, что за произошедшим стоял именно Островский, – как ни в чем не бывало произнес ведущий после долгой паузы. – Ваше расследование было совершенно верным. Наши помощники нашли и изъяли остатки продуктов, которые вы, конечно же, не получите. Подобные ситуации должны стать уроком для всех. Мы за честную игру…
Юля выдохнула. Значит, она не ошиблась и ей не придется ни в чем оправдываться. Однако она все еще чувствовала себя не в своей тарелке и просидела в глубокой задумчивости до самого конца вечера, не закончившегося ничьим выбыванием. После того, как Черский напомнил им о завтрашнем объединении, они вразнобой попрощались, забрали свои факелы и потихоньку пошли к лодкам, что должны были в последний раз увезти их на ставший родным остров.
– Я тут подумала, что мы никогда не были тут днем, – сказала вдруг идущая впереди Данка и помахала факелом. – Смотри, как красиво: пальмы, орхидеи вон какие громадные… Днем бы эту красоту увидеть… Юль, спасибо, что вступилась за меня…
– Не за что, – ответила Юля. – Вот ты сейчас сказала про орхидеи, а я подумала: ведь орхидеи почти не пахнут. Никаких корней, никакой глубины. Бутафория, паразиты, которые живут за счет других, питаются их соками, чтобы потом показать, как они великолепны.
– Как мы? – спросила Данка с горечью.
Юля помолчала и кивнула:
– Как мы.
– Надо было все-таки раньше выезжать, – обратилась я к подруге, протягивая ей термокружку.
На улице темнело, мы неслись по оживленной заснеженной трассе в сторону Карелии, и я начинала всерьез переживать за собственную безопасность. Водительское удостоверение Ксюша получила всего три года назад, а лихачила порой так, будто сидела за рулем добрых три десятка лет.
Я сосредоточила все внимание на дороге, на всякий случай проверив крепление ремня безопасности.
– Ленка, не зуди! – отмахнулась подруга. – Скоро будем.
– Нет уж, давай не скоро, – жалобно попросила я.
– Тише едешь, дальше будешь?
– Ну, по крайней мере, будешь здоровее…
– Ну ты и зануда!
Я отвернулась к окну, к Ксюшиным колкостям я привыкла еще со школы и теперь старалась просто не обращать на них внимание. Получалось, впрочем, с переменным успехом.
– Знак видела? – поинтересовалась я.
– Какой?
– Олени на дороге.
– Это ты про кого? – Ксюша вскинула брови.
– Это я про оленей, лесных. А ты смотри на дорогу!
– Может, сама за руль хочешь?
За руль я не хотела по одной простой причине: водить я не умела. Родители много раз предлагали мне отучиться на права, но каждый раз я придумывала все новые причины для отказа. На самом деле я была свято уверена, что вождение автомобиля мне освоить не дано. Машин я боялась, а все, что было связано с техникой, и вовсе вызывало у меня оцепенение и паралич конечностей, извилин, и, кажется, даже дыхание мое останавливалось при встрече с любым гаджетом.
То ли дело кулинария – вот здесь я чувствовала себя как рыба в воде, причем с самого детства. Именно поэтому после школы пошла учиться на повара. Мать рвала и метала, отец негодовал молча. Родительница видела меня врачом, надеясь, что я пойду по ее стопам. Папа в целом тоже был не против еще одного хирурга в семье, но и от айтишницы бы не отказался.
– Будешь помогать мне в бизнесе, – при любом удобном случае приговаривал он.
