В итоге в бизнесе ему помогает Ксюша, а я работаю в кондитерской и создаю торты и десерты. Весьма успешно, между прочим. Что поделать, если представления об успехе у меня с родителями разнятся. Ну никак пирожное «Шу» не вписывается в папины детали для бытовой техники. Впрочем, я предлагала ему сделать брошюру с рецептами для духовок и микроволновок и вкладывать их в каждый заказ.
Однако идея Ксюши создать приложение для его бизнеса отцу понравилась куда больше. Мама же просто молча качала головой примерно год с момента моего поступления в кулинарный колледж. Потом качать головой перестала, но начала красноречиво вздыхать. Еще через пару месяцев попробовала нежнейший медовик, а теперь, спустя четыре года после моего выпуска, не представляет семейные праздники без торта любимой дочери.
– Ватрушку будешь? – спросила я подругу.
В дорогу я испекла их с десяток, еще столько же булочек с корицей. Все-таки восемь часов в пути – не шутки.
– Давай. – Ксюша протянула раскрытую ладонь, и я сунула в нее сдобу.
Немного подумав, достала одну ватрушку и себе. Вдруг вспомнилось, что в прошлом году, когда мы точно так же в начале января ехали в Карелию, я пекла пирожки с яйцом и капустой и расстегаи.
Путешествие в Мяндусельгу, а именно так называлась деревня в карельских лесах, куда мы держали путь, стало нашей с Ксюшей доброй традицией. Когда-то там жили ее бабушка с дедушкой, и она проводила среди озер и сосен каждые каникулы. Семь лет назад они переехали в город, поближе к дочери. Причина на то оказалась простая: в деревне, кроме них, почти не осталось жителей. Магазина в тех краях не было, за продуктами приходилось ездить в соседнее село, а это расстояние в пару десятков километров, а у Архипа Петровича, дедушки Ксении, сильно упало зрение, и простая закупка продуктов становилась делом довольно опасным. Пара лет ушли на переговоры, но в конечном итоге старики согласились.
Подругу же в те края тянуло со страшной силой, да и за стареньким бревенчатым домом нужно было присматривать. Летом они отправлялись туда всей семьей, ну а зимой с Ксюшей отправлялась я – и это была уже наша третья поездка. С карельскими лесами меня ничего не связывало, но бывать там мне по непонятной причине нравилось.
Подумать только, всего в нескольких сотнях километров от моего родного Петербурга есть место, где нет ни сотовой связи, ни автомобилей, кроме транспорта заезжих рыбаков, ни городского шума, ни понятия времени. Там я всегда ловила себя на мысли, что стрелки часов в Мяндусельге будто останавливаются, а сутки тянулись, словно резиновые.
За приятными воспоминаниями я не заметила, как задремала. Проснулась от резкого толчка.
«Олень» – было первой моей мыслью.
Однако оказалось, что мы просто въехали во внушительных размеров сугроб возле дома с номером четыре.
– Просыпайся, приехали! – скомандовала подруга.
Я попыталась открыть дверь, но услышала очередной призыв:
– Стоять! Лопата!
– Точно. – Я отставила в сторону термокружку, немного приподнялась и достала с заднего сиденья небольшую лопатку.
Затем осторожно выглянула на улицу. В темноте кружили снежинки, а сугробы подобрались к самому порожку. Я принялась откапывать тропинку прямо из салона, стараясь зачерпывать снег понемногу. В прошлом году Ксюша делала это так рьяно, что пластиковая лопатка не выдержала натиска упорной подруги и сломалась.
Наконец, когда показалась небольшая площадка, я выбралась наружу и стала расчищать тропинку к крыльцу дома. Когда мы обе оказались на улице, дело пошло быстрее. Совместными усилиями мы организовали узкую дорожку и вернулись к машине с намерением перенести в дом содержимое багажника. Помимо прочего из города мы захватили связку сухих дров, чтобы как можно скорее растопить печь.
Шли мы обратно к крыльцу друг за другом, Ксюша светила фонариком телефона, а я старалась смотреть под ноги. Вдруг подруга завизжала, да так истошно, что я на всякий случай нырнула в сугроб и зажмурилась. А когда открыла глаза и попыталась встать, не смогла разглядеть ни одной причины, по которой следовало бы так остро реагировать. Свет фар слепил, а Ксюша продолжала стоять как вкопанная. Теперь молча.
– Что там? – осторожно спросила я, но ответа не последовало, и я продолжила: – Медведь? – Версию с оленем на этот раз я отмела в стадии зародыша.
Когда я вновь приняла вертикальное положение и посмотрела в направлении машины, глаза мои округлились.
Возле Ксюшиного автомобиля стояло привидение. Самое настоящее. Черная фигура с темным лицом.
– Вечер добрый, – услышали мы, и я отметила, что голос у привидения похож на женский.
Отчего-то казалось, что призраков мужского пола следовало бояться больше.
– Чеснок есть? – сквозь зубы проговорила подруга, повернувшись ко мне.
– В багажнике, для маринада на шашлыки покупали, – шепнула я.
– Тащи!
– Почему я?
– Ты старше.
– Ага, на четыре месяца, – обиделась я. – И зачем тебе сейчас чеснок? – опомнившись, я решила идти в наступление.
– Злых духов отгонять.
– Давай молитву прочитаем, – предложила я, как мне казалось, компромиссное решение.
– Ты хоть одну знаешь?
