Михаил Иванович попробовал представить себя на месте начальника электростанции. И сделать это не составило труда, Зверев проработал больше пяти лет в должности заведующего лабораторией специальной микробиологии. Он привык ощущать себя командующим, над которым есть более высокие начальники. Итак, что бы я задумывал, платя бешеные деньги «человеку с железными нервами»? В первую очередь, определился Михаил Иванович, я бы знал, зачем ищу такого человека. Допустим, в своей лаборатории я хочу иметь человека несущего круглосуточное дежурство. И беру его по объявлению в газете, практически с улицы. То есть, в моих опытах он ни в зуб ногою. Ему нужно находится в лаборатории, изображая деятельность. Сам он будет уверен, что выполняет важную честь работы, так как его труд хорошо оплачивается. Тогда я, занимаясь собственными делами, обеспечу себе крепкий тыл. Но неужели без этого болванчика я не смогу выполнить свою работу? Или, всё иначе! Михаил Иванович в возбуждении подпрыгнул в кровати.
Этот болванчик используется другими людьми в их целях. За это я получу хорошие деньги, поделившись с придурком малой частью. Теперь он думал применительно к своим условиям. Этого придурка, то бишь меня, будут изучать люди. Для того и придуманы разноречивые истории о судьбе предшественников, для того и многочисленные отговорки. Идёт проверка приспособляемости к экстремальным ситуациям. Обман с самого начала!
Правда ли, что отсюда до города не меньше девяноста километров? Михаил Иванович пожалел, что не имеет технического образования. Будь он электротехником, сравнил бы показатели на двух трансформаторах: центральной подстанции и таёжной. Подсчитав потери электроэнергии, знал бы расстояние от города до таёжной сторожки. Существовали ли когда-либо предшественники: Пётр с Валентином? Кстати, Серёжа называл своего свихнувшегося друга Лёхой!
Михаил Иванович понял, причиной всему его болезненное состояние. Лунатизм и кошмарные видения. Стоило оказаться одному, так и вылезли наружу скрытые недуги. Прожито пятьдесят дней в полной изоляции от мира. Пройдёт ещё столько же времени, и я свихнусь окончательно. А мысленная жвачка, разве не признак психической болезни? Что-то многовато я наворотил. Всё проще. Дело в обычной отечественной расхлябанности и безалаберности. Пригожин не хочет подсчитать: во сколько ему обходится дежурный на далёкой промежуточной станции. Когда-то кто-то ввёл эту штатную единицу, а теперь Пригожин выполняет ненужные требования. С другой стороны, Пригожин совсем не похож на идиота. В наше время, когда карман государства идентичен карману руководителя, каждая копейка на счету.
И всё же, Пригожина используют в своих целях другие. Люди, которые изучают поведение человека в положениях подобных моему. Михаила Ивановича передёрнуло. Паранойя — спутница безумия. Но, кроме бывших «шефов» в погонах никто не станет заниматься столь дорогостоящими проектами.
Кто ещё способен на такой маскарад? Это ж надо, установить в глухой тайге водокачку с ресурсом на несколько тысяч человек. Построить вполне пригодный для жилья дом, соорудить ветхую баньку, устроить в доме погреб и подвесить на стену дикий ковёр. И всё лишь для того, чтобы сводить с ума нормальных людей.
Михаил Иванович покачал головой. Овчинка выделки не стоила, даже для сказочно богатой организации. Нет, им нужен не какой-то мужичок с улицы, а именно он, Зверев Михаил Иванович. Для того и задумано непонятное увольнение с работы, затем объявление в газете, прочие артисты и статисты. Наверняка нашлось немало охотников за деньгами, и каждый из них считал свои нервы самыми железными в мире. Каждому отказывали, дожидаясь учёного Зверева.
Михаил Иванович перестал хмыкать, обвиняя себя в паранойе. Дневники Валентина и Петра ему услужливо подбросили, остальное дорисовала игра разума. Кружка-компас, богомерзкий ковёр плюс ящичек на чердаке с гниющей дичью — способствовали поганым сновидениям.
Не отказ ли от законченной работы послужил причиной увольнения? Конторе необходимы результаты моих исследований. Вот и пытаются выудить информацию из моего мозга, хоть бы и путём сумасшествия. Надеются что, отключив способность ориентации во времени и пространстве, откроют скрытые резервы памяти.
Зверев взял листок со своими расчётами. Вот откуда астрономические цифры: работая в лаборатории с клетками-киллерами вирусов, компьютерная программа использовала многократные увеличения. Потому-то самая малая из величин возведена в минус шестнадцатую степень. Михаил Иванович впервые видел истинные расчёты своей же научной работы.
До боли в глазах он вглядывался в несуразные, написанные в сомнамбулическом состоянии расчёты и пытался определить, какую же стадию процесса он хотел отобразить. Веки его потяжелели, глаза как будто забило песком, Зверев отложил листок до утра и упал в кровать.
Ночью он услышал отчётливый голос:
— Поздравляем, Михаил Иванович! Взялись-таки за ум! Мы всегда верили в вас как в настоящего учёного, которому не нужны костыли. Вы можете, опираясь на опыт и знания, дойти до всего сами. Дерзайте!
