Культы леса и поля полностью

Когда известно, что некто обрывал кору с граба (также с молодого дуба или бука), как того следует наказать?

Ответ: Такому преступнику следует вырезать внутренности, прибить их к дереву и гонять его вокруг граба до тех пор, пока граб его внутренностями свои раны не закроет.

Вопрос 23:

Когда известно, что некто у здорового граба вершину (макушку, вершинник) срубит, как того следует наказать?

Ответ: Если граб (на тот момент) был здоров, то преступнику следует отрубить голову.

Вопрос 24:

Если некто срубит межевое дерево (шнат, пограничное дерево, прим. пер.), как того следует наказать?

Ответ: Такому преступнику следует отрубить голову на этом стволе.

Очевидно, что такие суровые наказания имели смысл только в том случае, если сначала власти объявляли об их наличии. Мы должны учитывать, что крона дерева символизирует голову, кора – кожу, а растущий на стволе мох – внутренности этого одушевленного, чувствующего существа.

Тот, кто срубает крону, срывает кору и обдирает мох с живого дерева, буквально обворовывает обитающего в этом дереве духа, вера в которого распространена у жемайтов (по Лазковскому) и среди населения Орлагау (ср. «моховые девы» – Moosweibchen).

По принципу «глаз за глаз, зуб за зуб», такой преступник должен был возместить ущерб соответствующей частью своего тела. То есть, согрешив, нарушив целостность дерева, он должен был в отместку лишиться конечности, как бы отдав ее на замену.

В определенное время такие наказания могли быть реальными и в Германии. Возможно, что этот период относится ко времени задолго до принятия христианства. В западных регионах, например, в Ирландии, такие наказания применялись и в XI веке, а в языческих областях восточной Европы мы находим упоминания о похожих штрафах даже в XIII веке.

То, что в немецкой народной мудрости продолжалось как традиция, дошло до нас на практике в виде жесткой и трудноприменимой юридической формулы, на Востоке оставалось живой практикой.

Когда в 1231 году немецкие рыцарские ордены только начинали завоевание Пруссии, они взяли в плен одного из своих самых жестоких врагов, вождя Пипина, которого предал его собственный дядя:

Quem delete castro suo totaliter peremerunt. Ventrem namque ipsius circa umbilicum aperire fecerunt et umbilicum arbori affixerunt et per circuitum arboris currere vi praeceperunt, quosque penitus eviscerates fuit et sic qui multos Christianos impie necaverat crudeliter fuit interemptus. / «И они уничтожили его, полностью вскрыв его внутренности. Ибо они заставили его вскрыть свой живот вокруг пупка и привязали пупок к дереву, и приказали ему бешено бегать вокруг дерева. Он же полностью был выпотрошен, и таким образом был жестоко убит тот, кто безбожно убил многих христиан».

Так об этих событиях рассказывает почти что современный источник – Старшая оливская хроника (ältere Chronik von Oliva, S. 21. (Script. Rer. Prussic. edd. Hirsch Strehlke, Tüppen I. 677)).

Несмотря на то, что реальное поведение рыцарей немецкого ордена ни в коей мере не соответствовало идеалу, который так удачно развил в немецкой литературе Иоганнес Фохт, такое варварское поведение с их стороны должно нам показаться непостижимым. И так бы оно и было, если бы у него не было особенного повода: мы перестанем этому удивляться, если допустим, что немцы выбрали для своего противника такую смерть, которой он предал одного или нескольких представителей завоевателя.

Если вспомнить, что у латышских племен самым заметным знаком языческого культа были священные деревья и рощи, к которым христианам было запрещено даже приближаться (см. у Адама Берменского, Adam. Brem. IV. 18), то этим можно объяснить и стремление новообращенных христиан к поруганию этих деревьев и рощ. Так мы легко заметим, что прусский вождь имел в виду суровые наказания за вторжения и богохульство в священных урочищах.