– Будем надеяться, – Лавруха подвел черту под нашими отношениями с Жекой, которые вдруг стали зыбкими и совсем не правильными.
…Мы расстались в метро. Напутствуемая Снегирем («ничего, скоро будем в персональном бронепоезде раскатывать, старуха»), я перескочила на свою ветку и спустя двадцать минут уже была на заплеванной, до боли родной «Василеостровской». Под ногами плавился асфальт, распаренные бомжи клянчили пустые бутылки, шла бойкая торговля газетами, мороженым и шаурмой из собачатины. И я вдруг подумала о том, что скоро расстанусь со всем этим.
Расстанусь без сожаления.
Расстанусь и найму себе телохранителя из нацменьшинств. Такого же преданного и узкоглазого, как титовский Жаик. Еще более преданного и узкоглазого. Мои будущие деньги к этому обязывают и это позволяют. Я буду богатой сукой, я перевезу на Невский вывеску своей галереи, я смогу летать в Париж, Лондон и Нью-Йорк на все престижные аукционы, я соберу команду профессионалов и начну сдавать их напрокат всем желающим приобретать картины и вещи инкогнито…
– …Куда прешь, тварь! Глаза разуй! – облаяла меня какая-то толстая бабища с авоськами.
Я открыла было рот, чтобы сладострастно огрызнуться, но тотчас же закрыла его. Не стоит обращать внимание на такие мелочи, когда впереди тебя ждут сияющие вершины.
Вершины стали еще более ослепительными, когда я увидела один из титовских джипов, припаркованных возле моей парадной. Мальчик не соврал, он увяз во мне и хочет видеть. Ну что ж, белая полоса продолжается.
Когда я приблизилась на расстояние контрольного выстрела в голову, из джипа вышел Жаик и привычно обшарил меня глазами.
– Привет, – сказала я. – Термос привезли?
– Сколько вам нужно на сборы? – он даже не удостоил меня ответом.
– На какие сборы?
– Вы знаете. Мне нужно отвезти вас к хозяину.
– А если я не соглашусь?
– Исключено, – его узкие глаза вспыхнули предупредительным светом «Высокое напряжение». – Будете разбираться с ним сами. Я только выполняю приказ.
Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Все понятно.
– Вы подниметесь со мной? – кротко спросила я.
– Да. Если это необходимо.
В сопровождении телохранителя я поднялась в квартиру. Телохранитель, верный психологии предбанников, остался в коридоре, а я уселась в кресло и обвела глазами комнату. Полированная стенка с хрусталем (память о покойной бабушке), люстра, сработанная под маковки Кижей (память о покойной тетке), три пейзажа (привет от Лаврухи) и гобелен с чайками, похожими на отъевшихся уток (привет от Жеки).
И Пупик.
Пупик не обратил никакого внимания на титовского телохранителя. Он вспрыгнул ко мне на руки и потерся спиной о мой подбородок.
– Теряем время, – сказал Жаик.
– Мне нужно сосредоточиться.
В глубине коридора поблескивали его узкие глаза; он может быть отличным натурщиком, прообразом какого-нибудь бога Игуаны, нужно порекомендовать казаха Снегирю… Я сняла со шкафа чемодан (проклятый казах, верный варварским обычаям своей степной родины, даже не подумал помочь мне) и бросила в него стопку белья и пару платьев. Туда же полетели косметика и шорты, которые так нравились Быкадорову. Затем наступил черед ботинок «Катерпиллер», отмеченных неоднократным проявлением подлости моего кота. Швырнув ботинки прямо на платья, я щелкнула замками.
– Я готова.
– Идемте.
– Подождите, Жаик. Еще кот. Но у меня нет корзинки…
Корзинка Пупика, в которой он путешествовал от дома к дому в скорбные дни моих предательств, осталась на даче у Жеки.
Жаик наконец-то соизволил войти в комнату и подхватил кота за толстый загривок. Я ожидала, что Пупик начнет вырываться и расцарапает рожу неожиданному обидчику. Но Пупик молчал и даже не сучил лапами: он чувствовал, с кем имеет дело.
Мы спустились вниз – я с чемоданом, а Жаик – с котом. Устроившись на сиденье, казах бросил Пупика назад и завел двигатель. На правом запястье у него болтался золотой браслет, совсем не пошлый и вовсе не соответствующий его подневольному чину. Два маленьких бриллианта у застежки и тонкие золотые звенья. Сама застежка была выполнена в виде головы какого-то зверя.
– Ценная вещь, – заметила я.
– Фамильная ценность. Подарю первой девушке, которая мне понравится.
Судя по спокойствию запястья, этой девушкой вряд ли окажусь я.
– Куда мы едем? – я откинулась на сиденье.
– Увидите.
Исчерпывающая информация.
…Лихо проскочив все мосты от Васильевского до Черной речки, мы выбрались на загородную трассу и помчались в сторону Зеленогорска. Стоило тащиться по жаре от Жеки, чтобы снова, спустя какой-то час, проделать тот же путь. Мой отъезд из Питера больше напоминал самый банальный киднеппинг: бандитский джип и бандитская рожа за рулем. Я попыталась разговорить мрачного казаха, но все мои попытки завязать с ним светскую беседу пресекались в зародыше.
До Зеленогорска мы так и не доехали. За Сестрорецком Жаик свернул на нижнюю, недавно отремонтированную трассу, и джип понесся по берегу залива.
– Вы бы так не гнали, любезный, – пролепетала я, вжимаясь в сиденье. – Еще переедете случайно мирных обывателей. Или на зайцев наступите.
