Дагоберт в окружении своих лейдов стоял на фланге. Конница у франков традиционно слаба и немногочисленна, ведь воевать верхом могла себе позволить только родовая знать и самые богатые воины. Франки сильны своей пехотой, и она была лучшей в то время. Выдержать первый ее натиск мало кому удавалось. Франки столетиями отрабатывали тактику, позволявшую проломить «стену щитов», которую любили выстраивать все германцы. И они отработали ее до мелочей. Первые ряды заняли лучшие бойцы, чьи затылки, тщательно выбритые к битве, никогда не должен увидеть враг. Они трясли щитами и рычали в предвкушении. Наконец, король подал сигнал!
Сотни ангонов, дротиков с длинным металлическим жалом, полетели в ряды саксов. Тонкое дерево щитов пробивалось насквозь, словно лист бересты, и дротик гнулся под своей тяжестью, превращая щит в обузу. Два ангона было у каждого франка, только два! И зачастую именно залп дротиков решал исход битвы. Ведь как только в полет ушел второй ангон, первый ряд франков уже бежал с ревом вперед, прыгая на древки застрявших в щитах копий. Саксы, бросившие ненужный щит, бились только фрамеями и ножами, которые не сильно уступали коротким мечам. Мечи тут были только у знати, а даны и вовсе бились привычными секирами. В оставшиеся целыми щиты полетели топоры-франциски, которые воины Австразии бросали в цель мастерски. Щиты, разбитые ударами топоров, быстро превращались в щепки и тоже летели под ноги, словно мусор.
На флангах, где стояла легкая пехота, залп ангонов произвел страшные опустошения, пробивая полуголые тела насквозь. Но и в ответ полетели тучи дротиков с костяными остриями и стрел, которые зачастую и вовсе никаких наконечников не имели. Просто острая деревяшка. На удивление, залп, данный из слабых охотничьих луков с тридцати шагов, косил алеманов и тюрингов, образующих крылья армии Дагоберта, не хуже ангонов. Много ли ты навоюешь, когда острая деревянная щепка, заточенная, как игла, пробивает тебе руку или ногу? А если она попадает в живот?
Два войска сошлись в рукопашной, где копье было против копья, а топор — против топора. Знать саксов и франков не уступала друг другу ни в вооружении, ни в храбрости, а потому в центре кипел яростный бой. Даны давили вперед, собрав стену из уцелевших щитов. Сигурд пробивался туда, где на неимоверно дорогом тюрингском жеребце рубился в окружении охраны король Дагоберт. И еще… Мятежников было больше, намного больше. Толпы вендов, что пришли пограбить земли франков, своими копьями и дротиками сразили десятки воинов, и понемногу франки стали отступать, смыкая ряды и огрызаясь ударами мечей и копий.
Вороны начали кружить стаями над полем битвы. Умные птицы знали: если собираются вместе столько людей, то потом много недель они будут сыты. Вороны и лисы, обожравшиеся мертвечины, даже враждовать перестанут, так много пищи будет лежать на этом поле.
Сигурд Рваное Ухо все-таки пробился к королю и с ревом ударил его топором. Крепкий доспех, выкованный имперскими мастерами, выдержал. Лишь несколько пластин с жалобным звоном отлетело в сторону, да часть рыжеватой косы, длиной в ладонь, упала на землю, отсеченная ударом. В груди Дагоберта что-то ощутимо хрустнуло, и юный король покачнулся в седле, резко побледнев. Это и спасло ему жизнь. Топор дана, который должен был превратить его лицо в кровавое месиво, прошел вскользь, выбив из Дагоберта дух. Охрана волками бросилась на Сигурда, закрыв короля своими телами, и утащила Дагоберта с поля боя. Он оказался без сознания. Священные волосы Меровинга тоже бережно подняли с земли и вложили в его бессильную руку.
— Король убит! — раздался вопль над полем. Не было большего позора для германца из ближней дружины, чем остаться в живых, когда погиб вождь. В старые времена вешались такие воины, приходя домой. Незачем им после такого жить, оставаясь презираемыми соплеменниками до глубокой старости. Гибель вождя для воинов означала поражение. Она означала то, что боги отвернулись от них. А потому войско Австразии начало отступать, сохраняя порядок с превеликим трудом. Тюринги с алеманами и вовсе бросились бежать, отдавая свой обоз на растерзание победителю.
Две недели спустя. Арденнские горы. Земли рипуарских франков.
— Ваше величество! — Сихарий, граф из Австразии, склонился перед Хлотарем. — Наше войско разбито, король Дагоберт ранен и просит вас о помощи. Он просил передать это!
