— Не знаю я, где ее добывают, — пожал плечами Само, — где-то в землях вендов. Ей со мной в Ратисбоне расплатились. Я там рабов на продажу покупаю. Хотя в последнее время рабов совсем мало стало, соль вот приходится брать. А ты, любезный, с какой целью интересуешься?
— Если скажешь, как попасть туда, где эту соль добывают, я дам тебе три золотых, — заявил вдруг франк и выжидательно посмотрел на Само.
— Да хрен тебе без мяса, — ответил ему Само, рубанув ладонью по локтю. — Я же по глазам вижу, что ты на мне нажиться хочешь. А ну, рассказывай все, как на духу! Святым Мартином клянусь, что барыш пополам с тобой разделим. Ну!
— Святым Мартином, говоришь? — успокоился торговец. Клятва была серьезней некуда. Если ее нарушить, молния сразу убьет, это даже дети знают. — Тогда слушай! Эту соль какие-то непонятные венды добывают. Никто о них никогда раньше не слышал. Просто вдруг появился богатый торг, а на нем много соли, словно из ниоткуда. Ее потом бургундские купцы караванами в Галлию везут. Майордом Пипин пятьдесят солидов обещал тому, кто ему путь к соляным копям покажет. Ну, по рукам?
— Да я бы хотел, — с выражением досады и жуткого разочарования ответил Само, — да не знаю я пути туда! Ну, ты и сволочь! Три тремисса мне за такие сведения предлагал. Полсотни золотых, подумать только! А почему майордом сам у купцов не спросит?
— По слухам, наших он уже спросил, — с гаденькой улыбкой ответил купец, — да ничего толком не выяснил. Лежат они теперь, жженые пятки лечат. Рассказывают про какой-то торг в ничейных землях. И бургундцы тоже божатся, что соль на том торге берут. А в пыточную их не возьмешь, они сразу за своего майордома Варнахара прячутся, — захихикал купец. — Они же ему платят все как один, а тот не хочет такие деньги терять. Варнахар человек суровый, в его землях не шибко побезобразничаешь, сразу пойдешь на солнышке сушиться с высунутым языком.
— Да-да, — пробарабанил в задумчивости Самослав по прилавку. — Прямо как ты сказал, с высунутым языком… Слушай, я попробую спросить про эту соль, и дам тебе знать. Хорошо? Только половина моя! По рукам?
— По рукам! — протянул ладонь купец. — И помни, ты святым Мартином клялся!
— Да помню я, не бойся, не обману, — и Само вышел из лавки в глубокой задумчивости. Тут заваруха с аварами на носу, а короли франков к его персоне такой нешуточный интерес проявляют. Плохо, очень плохо…
Он жестом подозвал двух парней, которые шли за ним, шагах в десяти.
— Григорий где?
— В харчевне, где же еще, — усмехнулись парни. — Ты же сам ему сказал, княже, чтобы он с подходящим саксом загулял.
— Он там трезвый еще? — поморщился Само. — Ладно, пошли туда.
Харчевня расположилась прямо здесь, на рынке. Длинный сарай с высоченной крышей из деревянной дранки был набит народом под завязку. В центре дымил узкий очаг, выложенный из камней, длиной шагов в десять, вокруг которого топтались какие-то не слишком опрятные тетки. Языки пламени облизывали бока больших котлов, где варилась похлебка из овощей и каша. Римляне, франки, саксы и даны сидели за столами и сосредоточенно жевали, а шустрые девки бегали между ними, ловко уклоняясь от шлепков по крепким задницам. Тут подавали меды, наливки и вино с юга. Шум и гам стояли просто невероятные. Григорий оказался на удивление… э-э-э… не слишком пьян. Он сидел за столом с молодым плечистым саксом в зеленом плаще, который был уже изрядно навеселе и горланил песни, постукивая по столу рукоятью внушительного тесака. Видимо, так он пытался себе аккомпанировать. На лице его сияло выражение неописуемого счастья. Сакс наелся и напился бесплатно. Странный парень с неровно обросшей головой перепутал его со своим другом и так попытался загладить свою невольную вину.
— Это Хаример, хозяин, — радостно сказал Григорий. По легенде Самослав был простым купцом, а Григорий служил у него. — Он отличный парень.
— Не сомневаюсь, — сжал зубы Само. Бюджет, выделенный на разведку, по всей видимости, уже освоен этим саксом до конца. А чтобы споить германца, нужно потратить немало времени и денег. Проверено веками! — Налейте и мне, что ли!
— Его вождь в Кёльн послал, — деловито сообщил Григорий. — Они скоро коров сюда погонят. Пятьсот голов, представляешь! И так каждый год!
— А, это дань, что ли? — Само что-то такое припоминал. — Серьезно вас обдирают франки. А вы зачем им платите? Саксы воевать разучились?
— Да мы уже много лет эту дань платим, — подал голос хмурый сакс. — А если не платим, франки с большим войском приходят. Каждый год мужи бунтуют, не хотят скот отдавать. Их эделинги едва удержать могут. А вот мой хозяин, Бертоальд, хоть сейчас воевать готов. У него франки отца и брата убили. Он их ненавидит люто.
— Так чего не воюете? — удивился Само. — Ведь король Дагоберт еще мальчишка совсем. Ему лет пятнадцать вроде.
— А ты про короля Хлотаря не забыл? — зло посмотрел на него сакс. — Он же нашу землю разорит войной.
