Ехать предстояло скорым поездом. Начинались сборы в поездку. Мама довязывала сиреневый мохеровый беретик, в обувной коробке лежали блестящие лакированные сапожки, к которым в цвет тетя Мария подобрала сумочку на золотистой цепочке. Разглядывая в который раз обновки, я едва сдерживалась в порыве надеть их и пройти по улице, которая в шутку называлась «Централочкой» жителями провинциального городка.
И вот наступил тот долгожданный день, когда шумной толпой мы садимся в поезд «Ленинград – Москва». Ночь, проведенная в поезде, была беспокойно бессонной от предвкушения встречи с Москвой. Под утро забрезжил рассвет и в окнах поезда замелькали холмы Подмосковья, дачные поселки вперемежку с могучими лесами, древние деревеньки, погруженные в утреннюю тишину. Проснувшиеся пассажиры потянулись умываться, захлопали двери туалета, запахло вареными яйцами и бутербродами с колбасой. Достав из сумочки пудреницу с твердой пудрой, тушь для ресниц и духи «Быть может» я наводила красоту, нарочито подчеркивая свою взрослость. Замедляя ход, поезд приближался к столице.
– Уважаемые пассажиры! Поезд «Ленинград – Москва» прибыл на конечную станцию. Вас встречает столица нашей Родины Город-Герой Москва!
Отпечатавшимися в памяти словами проводницы я открывала для себя Москву.
Всякий раз, приезжая к младшему сыну, а раньше в «лихие девяностые» – издательство «Просвещение», я вновь и вновь испытываю трепетное волнение при скрежете тормозящего поезда, прибывающего на Ленинградский вокзал столицы. Никита встречает меня на вокзале утром и обязательно ведет в кафе. Мы пьем кофе и не можем насмотреться друг на друга. Я разглядываю его повзрослевшего, слушаю последние новости о работе, которой он всецело поглощен.
– Ну, и куда же мы пойдем сегодня? – спрашиваю я и, не дождавшись ответа, торжественно произношу – вечером в Галерею на выставку работ художника Беньковича Константина! А сейчас?
– В Третьяковку! Когда ты была там в последний раз?!
Я сбивчиво начинаю подсчитывать года и понимаю, что прошла целая вечность.
В ту школьную поездку мы посещали музеи и выставки, были в восторге от встречи с актером Евгением Киндиновым, кумиром молодежи семидесятых, исполнившим главную роль в фильме Петра Тодоровского «Городской романс». Что же касается «культпохода» в Третьяковскую Галерею, то «зерна легли в не подготовленную почву». По завершении экскурсии, как ни старалась Любовь Дмитриевна удержать нас в залах Галереи, мы упорно твердили о том, что пора уже отправиться по магазинам. В знак протеста, сговорившись, мы вышли из здания Галереи и ждали, когда, наконец, выйдет классный руководитель. Не дождавшись, мы самостоятельно «вышли в город». Это был завершающий день пребывания в Москве, и всем как можно быстрее хотелось отправиться за покупками в ЦУМ и Елисеевский гастроном. Мне просто по зарез нужно было купить польский лак для паркета из маминого списка. Как оказалось, стремление выполнить просьбы родственников перевесило «культурную программу». Теперь я воспринимаю это как курьезную историю с известной долей юмора. Тогда же, по возвращению домой на родительском собрании классным руководителем было сказано все, что она думает о наших мещанских обывательских предпочтениях.
– Будто за этим я и везла их в Москву! – сокрушалась Любовь Дмитриевна, утешаемая родителями.
…Лак я все-таки привезла – польский матовый. Тащила тяжелую банку под испепеляющим взглядом учителя. Кто-то вез сгущенку, московскую карамель, миндальные пирожные, копченую колбасу… Все, что в провинции называлось дефицитом. Ну как же приехать из Москвы без наказов и гостинцев?
На том родительском собрании не обсуждался лишь один вопрос, старательно замалчиваемый по установке администрации школы. Поезд из Москвы прибывал поздно вечером, оставались считанные минуты для пересадки. Мы галопом неслись по вокзалу на последнюю электричку, чтобы не ночевать на вокзале. Вскочив в вагон, вдруг поняли, что среди нас нет Славки. Всех охватила паника. Когда мы убедились, что его нет и в других вагонах тоже, Любовь Дмитриевна сообщила машинисту, а тот «куда следует». Так начались поиски нашего молчуна-очкарика Славки. Прошло два-три дня, как пошел слух о том, что его задержали при переходе финской границы.
– Вот это да! – с восхищением восклицали одни. Другие искренне возмущались.
– Как его угораздило решиться на такое? Бедная Люба, ну и достанется ей!
