Звенит звонок, вмиг обрывая наш разговор. И снова к ученикам. Они, не ведая о том, не дают подчиниться всерьез «наследившей» болезни.
К вечеру, приустав от нескончаемых дел, иду, не спеша, по опустевшему коридору. Подойдя к окну, смотрю вдаль, останавливаю взгляд на старом фонаре, который уже давно «замер во времени», не освещая как раньше дорожку и часть школьного опытного огорода. Теперь на его месте раскинулся детский городок. Со старым фонарем связаны воспоминания о школьных дискотеках.
– У меня нет тебя прекрасней, но ловлю я твой взгляд напрасно. Как виденье неумолимо каждый день ты проходишь мимо… – поет школьный ансамбль.
Я поднимаюсь на второй этаж с охватившим меня волнением и нарастающей дрожью от гремящих электрогитар. Незабываемое ощущение молодости!
В тот вечер на мне легкое шелковое платьице с цветочным рисунком и белые чешские туфли на высоком каблуке-трапеции с металлической пряжкой. Прохожу через зал к сгрудившимся у стены зала одноклассницам, ловлю на себе их взгляды.
– Белый танец! – объявляет Мишка, высокий белокурый красавец, лидер ансамбля, играющий на соло-гитаре. Вот кого бы я хотела пригласить на танец, но он не свободен. Его всецело занимает музыка.
– Очень ранимые, очень ранимые, наши любимые… – поет он, растягивая слова и завораживая своим обаянием восторженных девчонок. Я приглашаю на танец друга одноклассника. Он нежно обнимает меня за талию, медленно увлекая в танце. Кто-то выключает свет. Из темноты раздается голос директора, он звучит властно и строго. Моментально включается свет на грозное предупреждение о том, что танцы закончатся, если выходка со светом снова повторится. Случалось, на дискотеках Нина Арсеньевна, наш директор, выходила по каким-то делам из зала, и тогда снова выключался свет. Физруку, Герману Петровичу, отвечавшему за порядок во время танцев, казалось, не было дела до происходящего. Скорее, он даже потворствовал бесшабашному порыву юных бунтарей.
– Говорят, что не красиво, не красиво, не красиво отбивать девчонок у друзей своих. Это так, но ты с Алёшкой не счастлива, не счастлива, а судьба связала крепко нас троих – звучит «Алешкина песня». По обыкновению сквозь толпу по невидимой цепочке передается «Идет!» и свет снова озаряет танцующие пары.
Ансамбль объявляет перерыв, на время его заменяет магнитофон. Мелодично звучит «Girls». Преодолевая страх, я подхожу к Мишке и завожу разговор «ни о чем». Кажется, прошу спеть что-то еще. Он наклоняется ко мне. Я продолжаю говорить в надежде, что он пригласит меня танцевать, но этого не происходит. Он уходит с девчонкой из другого класса, она старше и смелее меня. Не дожидаясь окончания дискотеки, я ухожу. Опять эта разбитная Маруська, будет провожаться с ним и, конечно, целоваться. С этими грустными мыслями я плетусь по школьному двору. Легкий морозец охлаждает лицо, я ловлю губами снежинки. Медленно падает снег в желтом свете фонаря.
В этот вечер, придя домой, я не увидела золотых часиков на руке.
– И зачем без спроса я взяла их из маминой шкатулки? – в слезах причитала я, возвращаясь в школу. В окнах еще горел свет, ребята расходились по домам. Вместе с подружкой мы обошли зал, заглядывая в каждый угол. В поисках часов я забыла о своих недавних переживаниях. Проходя вновь через школьный двор, я с усилием вглядывалась в снег с надеждой отыскать часы. И вдруг, под фонарем заблестели они, случилось чудо! Крепко зажав часы в ладони, я мчалась домой с той радостью, что незабываема с годами. Теперь же старый фонарь напоминает мне о том вечере одновременно радостном и грустном. Я напеваю Алешкину песню, и ностальгия обволакивает душу. Где вы мои одноклассники? Такие юные и дерзкие. По-разному сложились ваши взрослые жизни. Необыкновенные истории, происходящие с нами, кажутся неправдоподобными, как и та, что приключилась во время поездки в Москву. К ней мы готовились основательно. Идея заработать деньги на билеты исходила от классного руководителя Любови Дмитриевны. Вместе с ней мы ходили на стройку профилактория, разбирали строительный мусор, очищали от цемента плитку, мыли стены и полы, дышали пылью и валились от усталости, приходя домой. Приближалась весна… Ослепительно светило солнце, искрилась капель, все громче пели птицы. Запахи весны усиливали остроту ощущений, погружая в мечты о скорой поездке. С нетерпением мы ждали каникул, на которых предстояло путешествие в Москву. На уроках литературы Римма Александровна преподавала Войну и Мир. Ее тонкое восприятие романа завораживало воображение миражами Москвы, домом Ростовых, залитых светом окнах и льющейся из них чудесной музыкой. Роман Толстого оживал красками той удивительной эпохи с роскошными балами, лошадьми и каретами, изысканными манерами кавалеров и пышными платьями светских дам. Как же хотелось воочию увидеть Москву, пройти по тем улицам, где прогуливались герои романа, представить юную Наташу Ростову, ступающую легкой походкой, ощутить себя в ее образе, восторженно воскликнув «Что за прелесть – эта Наташа!».
