– Взвесьте, пожалуйста, пол кило бухарских подушечек, двести грамм тахинской халвы и сто грамм шоколада в блоках – с наигранной важностью обращалась мама к продавцу кондитерского отдела. Мы с сестренкой стоим рядом и наблюдаем, как молоденькая продавщица в высоком накрахмаленном колпаке, взвешивает и складывает сладости в бумажные кульки. Дома шоколад делился на равные части и дружно уплетался вперемежку с разговорами о всякой чепухе. Иногда, по случаю удачной торговли, мама покупала априкот или зеленого цвета шартрез – любимые ею наливки. И угощала ими своих подружек, распевающих любимые песни …вот кто-то с горочки спустился, …не жалею, не зову, не плачу…, клен ты мой опавший, клен заледенелый,… Веселые посиделки заканчивались поздним вечером, а на утро подружки, в одиночку растившие детей, снова спешили на работу.
С выручки от продажи ягод и цветов; связанных на заказ шапочек и рукавичек, сдаваемой в райпотребсоюз клюквы и шашлычных палочек, покупалась школьная форма и принадлежности. Все бы хорошо, только продавать ягоды и цветы было стыдно…
В маленьком городке все знали друг друга. Одни понимающе сочувствовали, другие завидовали, не упуская случая уколоть обидным словом
– Девчата, ягоды утром собирали? Да не стесняйтесь! Не стыдно продавать то, что добыто трудом – подбадривали нас первые покупатели, нахваливая спелые ягоды.
– Снизу крупнее, оттуда и накладывай! – бесцеремонно обращается продавщица из расположенного поблизости гастронома.
– Торговать то когда научились? Вам бы в школе учиться надо, а не за прилавком стоять! – выставляет напоказ и грудь и свою правильность та, что днями напролет сидит в застиранном халате на лавочке, «перемывая кости» всем, кому ни попадя.
– Палец-то из стакана убери. Надо ж так! Недовес получается! – пытался пристыдить старичок мелочно скучно проживающий жизнь.
Мы же старались не обращать внимания на недоброжелательные выпады. Отворачиваясь, приседали, наивно думая о том, что не заметят одноклассники. Тем временем торговля подходила к концу, в кошельке прибавлялось монет, просматривалось дно в корзине. Скорее бы домой!
– С горкой накладывать будешь, убыток понесешь! – весело подшучивал кудлатый паренек.
– Танька, у тебя самая крупная клубника! – громко кричит сосед Вовка, подъезжая к торговому ряду на велосипеде. Это была хитроумная уловка, на которую попадались сгрудившиеся у прилавка покупатели.
– Продавай дороже, на углу по 50 стакан продают! – продолжал он, поддерживая интригу. В его сторону сыпались нелестные словечки. В ответ он огрызался, но был доволен, что помог, чем смог.
Сейчас по истечении многих лет воспоминания о детстве кажутся невероятно яркими, хотя и навевают легкую грусть. А ведь так жили. И чего только не приключалось в нашей тогдашней жизни. И каких только историй не происходило в круговерти «шагающих по стране шестидесятых». Встречаясь с сестрой, мы смеемся до слез, вспоминая, о том, как пришли к магазину продавать чернику в День Военно-Морского Флота. И надо ж было удумать такое – чернику, да в праздник! Когда принарядившись, по улицам гулял народ. Какая там черника?! Стоит только на миг представить прогуливающихся с черными руками и губами молоденьких красоток! Так и вернулись с полными ведерками домой. Без выручки и не купленных к чаю конфет.
А маминым затеям не было конца. В ее фантазиях рисовались иногда красивые картинки, весьма далекие от жизни провинциального люда рабочего городка.
– Девчонки, ландыши укладывайте в центр свободно, чтобы смотрелся каждый цветочек. Листьями обкладывайте в два-три ряда по кругу. Да не жалейте листьев! От них букеты кажутся больше. Бечевкой перевязывайте туго, чтобы букетики не развалились. Подрезайте стебли ровно и в корзинку складывайте плотнее, чтоб больше влезло. С всецело захватившим нас азартом вязались букетики в дурманящем аромате цветов.
– Мама, все-таки, по сколько будем продавать? – спрашивает Соня.
– Копеек за 7–8? – вмешиваюсь я.
– Начинайте по 10, не пойдет, так по 8. Люди пойдут со смены усталыми. А вы им – купите ландыши, свежие ароматные ландыши! И улыбайтесь, поднимайте настроение.
Я так у поездов перед войной цветы продавала. Одену белое в горошек штапельное платье, на гвоздь волосы закручу, атласной лентой перехвачу и через лес на станцию вприпрыжку бегу. Нарядной надо продавать, а то удачи в торговле не будет.
Принаряженные и от того чуть больше уверенные в себе, к концу дневной смены мы с сестрой стояли у заводской проходной. Длинный гудок усиливал волнение, я насилу сдерживала дрожь в голосе, сбиваясь в заученных словах. Соня как воды в рот набрала. Она стояла рядом молча, переминаясь с ноги на ногу, густо краснея от стыда. Следуя наставлениям мамы, я старалась улыбаться, протягивая букетики, выходящим со смены рабочим. Мимо с равнодушием проходил заводской люд. На их лицах читалось:
– Откуда вы взялись? Какие еще ландыши? И вообще при чем тут ландыши на пути в пивной ларек?
