Вскоре Славка-диссидент появился в школе, он молча сел за первую парту, отвернувшись от всех и потупив голову, молчал «будто набрал в рот воды». Интуитивно мы понимали, что тема с побегом не обсуждается, точнее, подлежит запрету, и не расспрашивали Славку о случившемся. Таким было время, парадоксально принимаемым «советской молодежью». Как ни странно, вопреки общественным правилам, в нашем классе не было комсомольских собраний с порицанием неблаговидного поступка, порочащего ленинский комсомол. Вот только красные от слез глаза классного руководителя с упреком глядели на нас. Казалось, ей хотелось выпалить в сердцах «Я ж этому вас не учила!». Любовь Дмитриевна была крепким математиком, самоотверженно «боролась» с двоечниками, подолгу оставляя их после уроков; азартно «накидывала» хитроумные задачки для обожаемых ею мальчишек. Я не берусь утверждать и только догадываюсь о том, история со Славкой стала причиной ее перехода в другую школу. Но было это после того, как Любовь Дмитриевна выпустила наш десятый класс.
Москвичи не будут работать с 15 по 19 июня. Такое решение принято в связи с увеличением заболеваемости COVID-19 в столице. «Количество вновь выявленных заболевших ковидом подскочило до пиковых значений прошлого года», – сообщил мэр Москвы Сергей Собянин на своем сайте. По мнению эпидемиологов, сейчас необходимо если не остановить, то, по крайней мере, снизить скорость распространения вируса, отметил Собянин.
Хроника событий. 15 июня 2021 года
За последние сутки коронавирусом заразился 6701 человек – это максимум с начала года. Всего в России выявлено 13 510 новых случаев. Общее число заражений составило 5 193 964, свидетельствуют данные федерального оперштаба.
О том, что число зараженных вирусом, за последнюю неделю становится больше, мы узнаем из ежедневной статистики, которая усугубляется печальными новостями. Среди заболевших много знакомых людей, «лицом к лицу» столкнувшихся с этой страшной бедой. Болеют семьями, случается, тяжело со смертельными исходами; отмечаются случаи повторного заражения. Врачи-соседи по даче, уже не молодая пара, переболевшие в тяжелой форме приезжая на день-другой, будто торопятся жить во время короткой передышки. Они с неимоверной скоростью отчаянно хватаются за дела, словно убегая хотя бы ненадолго от страшной действительности. И уезжают вновь, чтобы снова вернуться.
Лето идет полным ходом. Несколько дней стоит изматывающая раскаленным зноем тропическая жара. Ни капли дождя. Земля раскалилась и потрескалась, напоминая пустыню. Птицы будто сошли с ума. С восходом солнца они бешено носятся стаями. Зреет клубника, привлекая дроздов-расхитителей душистым ароматом ярко-красных ягод. Собираю ягоды и хвалю себя за знатный урожай, вспоминая как в детстве ведра клубники, снятой на даче, возили на рынок. Маленький щенок породы цвергпинчер, огненно-рыжий пострел лихо кувыркается в кустах клубники. Ему все нипочем. Радость и восторг щенка, подчиняют желание выгнать его из грядки. Среди кустов клубники растут кустики лесной земляники, привезенные с маминой родины, деревни Крупели, утопающей в яблоневых садах. Приходя из леса, мама приносила букетики лесной земляники и рассказывала о том, как много росло ее на косогорах за деревней. Земляничное варенье, густое и душистое, выставлялось на стол, когда приходили гости. Оно подавалось к тонким блинам и чаю, который пился вприкуску с сахаром. Блюдца изящно удерживались на изогнутых пальцах. С важным видом на горячий чай то и дело дули мамины гостьи. За беседой проходила чайная церемония. На стол также выставлялись варенья из морошки и черники. Но самым превосходным было земляничное варенье.
На следующий год разобью земляничную поляну. И еще хочу размножить ландыши лесные. Мило все, что напоминает о детстве.
В мае мама ходила в лес за ландышами. В те времена ландышей росло много, запрета на их сбор не было. Собранные цветы погружались на ночь в ванную с холодной водой. Утром в доме пахло так сильно, что кружилась голова. Вместе с мамой мы усаживались на табуретки и собирали ландыши в букетики, искусно перевязывая бечевкой. Букетики укладывались в большую корзину, с которой мы шли на рынок, чтобы продав выручить какие-никакие деньги. На них покупалась еда и обязательно – шоколад в блоках. Это вкуснейший молочный шоколад, продаваемый в развес. На зарплату лаборанта – непозволительная роскошь. Мы же могли себе позволить такое угощенье.
