– Ого, какая честь! – Он с обожанием смотрел на ведьму, как фанат глядит на своего кумира на концерте рок-группы. – Вы же Виктория, да? Ведьма-дракон?!
– Собственной персоной, – подтвердила она.
– С ума сойти! – не верил парень своим глазам. – Сама ведьма-дракон у меня в гостях!
– Не обольщайся, мы уже уходим, – ответила Вика юному водяному и достала из сумки камушек. – Благодарим за гостеприимство.
– А можете дракона показать? – не унимался водяной. – Хоть одним глазком посмотрю, а? – При этих словах оба глаза на его лице слились в один, а затем вернулись обратно.
Вика замерла в замешательстве.
– Ты что, никогда в своей жизни не видел дракона? – прищурилась она.
Водяной энергично замотал головой, подтверждая, что он точно не встречался с драконами, но очень бы того хотел.
– Потом как-нибудь. – Вика мгновенно потеряла интерес к собеседнику и скрылась от него на открывшейся дорожке из жёлтого кирпича.
– То есть он даже не догадывается, что всё это время живёт у дракона на голове? – не поверил Муха.
– Да, я тоже удивлена. Обычно водяные знают всё о своих владениях. Тут два варианта: либо он ещё совсем зелёный, либо здесь постарался кто-то очень серьёзный…
Зрачки Вики закатились, на лбу проявился и стал наливаться светом изумрудный символ. Едва заметив начинающиеся метаморфозы, Муха быстро отвернул морду от лица хозяйки: наблюдать за тем, как новое видение посещает ведьму, было опасно – снова превращаться в камень кот не желал. Ладно бы просто в камень, так ещё и на три месяца, без шанса снять проклятие.
Вика моргнула. Зрачки вернулись на положенное им место, символ, похожий на трёх переплетённых змеек, на её лбу погас.
– Костик, маршрут меняется, нужно зайти в Таврус, – скомандовала ведьма.
Муха не задавал вопросов. Если к его хозяйке приходило видение, это обычно означало, что кому-то поблизости требуется помощь. Подобное случалось нечасто, очень выборочно и иногда доходило до абсурда: как-то Вике пришлось из Москвы добираться в Питер, чтобы помочь одной бабульке собрать рассыпавшиеся в подъезде мандарины. Но бывали и действительно серьёзные случаи, когда, например, нужно было предотвратить случайную гибель малыша, выбегающего на дорогу, или спасти человека от страшной смерти в импровизированном борделе ламий.
Дорожка из жёлтого кирпича круто свернула и оборвалась прямо у поржавевшего указателя с названием села – Таврус. Костик нырнул в холщовую сумку своей владелицы. Маршрут был окончен.
Старые каменные домики и узкие тропинки села встретили прибывших гостей разрухой и упаднической атмосферой. Солнце ещё не успело полностью скрыться, но в отсутствие уличных фонарей легко было угодить в лужу или споткнуться о валявшиеся на дороге камни. Заметив незнакомцев, ещё не старая женщина, развешивающая бельё во дворе на растянутой верёвке, отложила свою работу и подошла к редеющему дырявому забору. Но, как только она поняла, куда именно направляются путники, тут же поспешила укрыться в доме.
Вика и Муха остановились у перекошенного домишки с ветхой серой черепицей на крыше. Свет в его окнах не горел, чёрная коза бродила во дворе и щипала траву. Жирная коричневая лягушка громко квакнула и, спрыгнув с крыльца, исчезла в груде тазов и грязных тряпок справа от входа.
– Можно, – кивнула Вика коту, восприняв кваканье лягушки за разрешение пройти в дом сельской колдуньи.
– Я тебя, пожалуй, на улице подожду, – замялся Муха, но, заметив недобрый взгляд чёрной козы, передумал: – Хотя нет: вдруг тебе помощь понадобится.
Почуяв страх кота, Вика едва заметно улыбнулась.
В доме пахло так, как обычно бывает, когда в нём долго находится тяжелобольной: мочой, затхлостью и немытым человеческим телом. Обстановка жилища поражала своей аскетичностью, а прогнившие доски пола, уложенные прямо на землю, местами давно превратились в прелое грязное месиво. Электричество в доме отсутствовало, и Вика двигалась интуитивно, полагаясь на внутреннее зрение.
В глубине единственной комнаты тихо стонала от боли взмокшая старуха с растрёпанными седыми волосами, сросшимися густыми бровями и свирепым взглядом исподлобья. Чёрные как угольки глаза слабо фосфоресцировали во тьме.
– Что ж ты за тварь такая, раз тебе ни одна живая душа не поможет? – без тени сожаления сказала умирающей ведьме Вика, стоя у её кровати, на всякий случай мысленно выставив защиту.
Это был риторический вопрос. Как только Вика переступила порог дома, она уже знала всё о его владелице. Злая, мстительная демоноподобница, отравляющая жизнь всем окрестным хозяйствам, морила скот, наводила хвори и болезни, разбивала семьи и портила урожай на протяжении всего своего существования.
Старуха в ответ зарычала и разразилась грубой руганью и проклятиями.
На это Вика лишь вздохнула, ухватилась за край матраца и бесцеремонно стянула его на пол вместе с ревущей и бранящейся старухой, а затем оттащила его на середину комнаты.
– Мух, будь добр, поищи верёвку подлиннее! – обратилась к коту Вика, стараясь перекричать вопли колдуньи.