Поезд, как я понял, прислушавшись, ехал очень медленно, никак не мог вырваться из плена гаражных и ангарных городских задворок на белые просторы, на свежий ветер, не заражённый ядом столицы, убийственной тусклости, непроходимой тупости, грёбаной жизни.
Действительно, стало очень жарко; дама на соседнем месте протянула пожилому господину платок, тот вытерся, шумно высморкался, она же стала обдуваться газетой, словно веером. Джой с сожалением оторвался от чтения и стянул свитер, встал, аккуратно сложил его на верхней полке, остался в белоснежной обтягивающей футболке с треугольным вырезом ворота, подтянул ремень брюк. По отсеку распространился сильный запах. Воздух сделался хмельным и густым. Меня просто окатило волной жара, руки затряслись, захотелось тут же схватить омегу, опрокинуть, стащить с него штаны, раздвинуть, вставить, и только потом выдохнуть… Рука сама собою потянулась в пах. Я сжал колени, быстро достал из кармана коробочку с успокоительным, стараясь делать поменьше заметных движений, высыпал на ладонь горсть пилюль без счёта и быстро проглотил. Полегчало почти сразу, только очень сильно закружилась голова, и мышцы свело судорогой, желудок резануло, как ножом.
— Э-э-э… юноша, это вы… источаете? — удивлённо высунулся из-под соседней полки старичок.
Джой как-то съёжился, нервно оглянулся по сторонам, достал из сумки флакон духов и побрызгался.
— Я не доставлю вам никаких проблем, — сдержанно уверил он любопытного дядьку и уселся на прежнее место, снова с идеально ровной спиной, сосредоточился на чтении. Я видел только его плечи, обтянутые трикотажем и розовую даже в вагонном полусвете скулу. Вот уж не знал, что самое эротичное место омеги — плечо и щека. Меня стало заметно подташнивать, явно переборщил с таблетками. Зато член мой просто онемел, его теперь не поднял бы и целый отряд течных омег. И мысли… ну такие мысли, от которых… в общем, все мысли улетучились из головы. Разбираются кондоровские спецы в фармакологии.
— Э-э-эх, — тяжело вздохнул пожилой господин и переглянулся со своей спутницей. — Так и знал, что надо ехать к детям после праздников: ничего хорошего теперь не жди. Не люблю я эти поездки, а тут такое, — кивнул он на Джоя. — Я, знаете ли, — и обратился к нему, — альфа, как и ваш спутник, — теперь старикан уставился на меня. — И альфа очень чуткий, сорок лет проработал диагностом в репродуктивном центре. У меня обоняние профессиональное. Вы, молодые люди, зря затеяли эту поездку. На первый эструс мальчика надо держать дома, — это наш сосед говорил уже конкретно мне, — а лучше в клинике. Вижу, что он слишком молод, стало быть, стоит позаботиться о его здоровье, а то потом проблемы всякие…
— Харви, кто тебя спрашивает! — смущённо улыбаясь, начала трясти его за рукав женщина. — Молодые люди сами разберутся.
— Молодые люди, — хмыкнул Харви, — додумались путешествовать общественным транспортом в первый триместр первого эструса, да ещё зимой. Молодые люди к утру соберут со всего поезда альф и станут отбиваться в рукопашной? Групповая случка — не то зрелище, которое тебе стоит увидеть, поверь, дорогая.
Джой в ужасе переводил взгляд с сердито шевелящего густыми белыми бровями специалиста по эструсам на мою растерянную физиономию. Он тихо пискнул:
— У меня третий день, врач сказал, что пару дней можно не беспокоиться — никто ничего не почувствует.
— Юноша, ваш врач — коновал, — возмущённо фыркнул Харви, — всем известно, что первая течка — весьма нестабильное и непредсказуемое явление. Вот, например, я, старый альфа, уже тридцать лет счастливо живущий с женщиной, — похлопал он свою спутницу по ладони, — и то чувствую ваши феромоны. И мне они не сильно нравятся. А вам? — неожиданно спросил он у меня.
Я только судорожно сглотнул, старик удовлетворённо хихикнул, Джой заёрзал на скамейке, отвернулся, бросил господину Харви почти злобно:
— Я решу этот вопрос. Никакого беспокойства вам, господин, не доставлю. У меня сильные отвлекающие духи. И… Какое ваше дело, в конце концов?
— Юноша, — старик горестно покачал головой, казалось, он сейчас встанет и погладит парнишку по голове. — Советую вам, — Харви посмотрел на меня с сочувствием, — пока не поздно договориться с проводником и переселиться в служебное купе. За деньги всё можно.
Джой возмущённо ударил ладонями по коленям, вскочил и, сурово стрельнув в меня глазами, пошёл в сторону тамбура. Я замешкался, но рванул следом, почувствовал, что господин Харви, цепко схватил за рукав:
— Вообще-то это подсудное дело — перевозить течную омегу в общественном транспорте. Но вы хотя бы куртку ему прихватите, господи, что за молодёжь! Там же сквозняки!
Я сначала резко бесцеремонно отпихнул навязчивого болтуна, но потом вернулся, забрал пальто и шарф Джоя. Протиснувшись в тамбур, увидел парнишку брезгливо разглядывающим мусорный ящик, набросил ему на плечи пальто, шарф хотел обмотать вокруг тонкой нежной шеи омеги, но натолкнулся на его ледяной взгляд и просто отдал в руки. Джой буркнул:
— Ты заботлив, — и криво усмехнулся. Но шарф повязал.
